После двух бокалов вина сосредоточиться было непросто, но еще труднее это было сделать из-за того, что рядом сидел очень привлекательный друг, к тому же сидел так близко, что аромат его одеколона и чистого тела просто сводил с ума. Джессика тряхнула головой, избавляясь от наваждения.
— Вы меня не обидели. Я уже говорил, что мне хочется, чтобы в моей жизни стало как можно больше тех, кто способен говорить мне правду.
Когда он повернулся к ней с выражением искренней благодарности на лице, Джессика едва не вздохнула с облегчением.
Ей не удалось высказать ему все, когда он был груб с ней, но теперь, когда они стали друзьями и она приняла его извинения, ей не хотелось разрушать их хрупкую связь.
— Если другие неправдивы с вами, то скорее всего из-за того, что им не хочется портить с вами отношения: им это невыгодно.
Вздохнув, Эйден согласно кивнул.
— Отец однажды сказал, что у меня никогда не будет настоящих друзей.
Джессика поперхнулась.
— Но это, же ужасно! Зачем нужно было говорить такое?
Эйден покачал головой.
— Думаю, что у него самого никогда не было настоящих друзей.
Она сдвинула брови.
— Что неудивительно.
Мельком взглянув на нее, Эйден уставился вдаль.
— Он говорил, что у герцога не может быть настоящих друзей. Каждый готов воткнуть кинжал в спину, как только подвернется такая возможность.
У Джессики перехватило дыхание. Ей и в голову не приходило, каково это — расти в одиночестве, без братьев и сестер. У нее всегда было полно друзей в собственной семье.
Джессика придвинулась к Эйдену и положила ладонь ему на руку.
Между ними словно искра проскочила, но она не обратила на это внимания. Ради всего святого, ей нужно было всего лишь успокоить его! Ведь они друзья!
— Это неправда. Вокруг полно добрых людей, просто надо оглядеться — они вот, рядом.
Эйден медленно покивал, чуть прикусив нижнюю губу.
— Вот поэтому я и выбрал Сент-Клера. Он единственный всегда говорил мне правду в лицо и был рядом, когда я нуждался в нем. И пока я не встретил вас, у меня было всего двое, еще моя мать, кто без обиняков высказывался о моих манерах.
Что там написали в «Таймс»? Что вы привязали меня к колышку.
Он подмигнул ей, а Джессике показалось, что через все ее тело проскочил разряд молнии. О боже! Наверное, слишком много выпила. С трудом сглотнув, она на коленях отползла на свое место и опять взялась за виноград.
— В газетах много чего пишут. Но если у вас есть три человека, которые честны с вами, то это уже хорошо: вам есть кому доверять.
