Дилемма Золушки

Увы, в длинном списке лучших качеств дальновидность и предусмотрительность занимали последние позиции, а сговорчивость и вовсе отсутствовала. Настал тот день, когда Розу Марковну выпихнули из художественно-дизайнерского состава, сослав в костюмерную.

Возможно, кто-то ждал, что она обидится и уволится по собственному. Роза Марковна, вслух поразмыслив с пахитоской в одной руке и бокалом в другой, решила, что это было бы поражением и мужественно приняла удар судьбы и подлых Аметистовых. Она демонстративно, на глазах у сочувствующих и злорадствующих, удалилась в изгнание, собственноручно и с вызывающим грохотом прокатив по коридорам машинку «Зингер» на кружевном чугунном основании, которое предусмотрительный производитель на подобный случай снабдил колесиками.

В изгнании она устроилась с большим удобством. У кабинета завкоста – двадцать квадратных метров, потолок с лепниной, голландская печь в изразцах – был лишь один минус: курилка прямо под окном. Но Роза Марковна и сама не выпускала из рук пахитоску, а потому от дыма не страдала.

Заведующий костюмерной из Розы Марковны получился не менее прекрасный, чем художник-модельер. Вверенное ее заботам хозяйство она содержала в безупречном порядке, успевая при этом сочинять и шить наряды для избранных и друзей, а также без устали клеймить позором врагов.

Умениями проглотить обиду и прикусить язычок Роза Марковна не обладала и в малой степени. Отчасти поэтому, хотя в основном из-за собственного бурного темперамента, она находилась в гуще театральных страстей даже тогда, когда физически пребывала в самом тихом, глухом закоулке.

– Понятно, почему ты с ней приятельствовала, – не удержавшись, уколола подругу тетя Ида. – Ты же всегда хотела быть в курсе происходящего везде и всюду, а уж в «твоем»-то театре особенно.

– Вообще-то это Ирочка попросила меня встретиться с костюмером. – Марфинька слегка надулась.

– Вообще-то это я попросила ее попросить вас, – спешно повинилась я, потому что Ирка тоже надулась.

– Вот! – Марфинька просторным жестом объединила меня и Ирку, сидящих по разные стороны стола, и с видом оскорбленной невинности взглянула на тетушку. – Меня все просили!

– Ага, били в ладоши и голосили: просим, просим! – съязвила тетушка.