Дилемма Золушки

 – Наверное, внука назвали в честь вашего папы, Ивана Сергеевича?

– Что? Нет, при чем тут папа? – Ольга Ивановна фыркнула, едва не расплескав чай. – Он не простил меня, а я – его, какое тут «в его честь»! Ванечка – это домашнее прозвище: моего внука зовут Бо, и тоже не в честь Бориса, не подумайте. А как сократишь имя Бо, в котором всего-то две буквы? Никак. А ведь у ребенка должно быть уютное домашнее имя, вот я и сделала его из фамилии. Он же Ван, Ван Бо: Ванечка.

Громко звякнула, упав на крепкий антикварный стол, серебряная ложечка.

«Дзи-и-и-инь!» – очень удачно заполнив паузу, заверещал дверной звонок.

– Прошу прощения. Вот, наверное, и он! – Просиявшая Ольга Ивановна выскользнула из-за стола и скрылась за дверью.

– Кто – он? – Я снова ощутила головокружение.

– Ах, боже мой, вот это поворот! – Марфинька схватилась за голову.

А тетушка, обычно такая вежливая и культурная, наклонилась над столом и яростно прошипела:

– Линяем отсюда, с-с-срочно!

– Почему? – Мое головокружение усилилось.

– Я не хочу быть тем, кто скажет бабке, что ее внук мертв!

– Ванечка, это ты, милый? – донеслось из прихожей под шум открываемого замка.

Я, пристально глядя на тетушку, молча указала на дверь: мол, как не быть сомнениям-то?!

– А я говорила про зомби. А они меня высмеяли, – сообщила Ирка пучеглазой вазе на буфете.

Все замерли и затихли, прислушиваясь.

В прихожей проскрипела дверь, невнятно забубнил мужской голос.

Хлопок двери, скрежет ключа в замке, приближающиеся шаги.

– Это еще не Ванечка, это доставка, я вернусь через минуточку! – мимоходом заглянув в гостиную, сказала Ольга Ивановна и проследовала по коридору с пакетом в руке.

– Да мы уже уходим, Ляля, не спеши! – крикнула Марфинька, торопливо выбираясь из-за стола.

– Не будем вас задерживать, вам же еще внука встречать! – Тетушка тоже вскочила.

– А к встрече с зомби надо хорошенько подготовиться, – добавила Ирка, к счастью шепотом.

Толкаясь и пихаясь с риском сбросить с места одну-другую искристую вазу, мы вышмыгнули из гостиной, промчались в прихожую, там, путаясь в ботах – где чьи, – кое-как обулись и с верхней одеждой в охапку вывалились из квартиры на лестницу.

На площадке под дверью тетушка выронила перчатку, подобрала ее, а заодно какую-то бумажку – она не терпит беспорядка – и заколебалась, приходя в себя:

– Уходим крайне неприлично…

– Потом извинимся! – Я подцепила ее под локоть и потащила вниз.