Дилемма Золушки

Словно почувствовав мой взгляд, мужчина обернулся. Я тоже непроизвольно улыбнулась ему, как знакомому, даже рукой дернула, но вовремя поняла, что на самом деле не знаю этого человека. Просто он очень похож на кого-то… надо же, вылитый Хван Ин…

– Ёп! – вскричала я.

– Лена, как не стыдно! – шокировалась тетушка.

Я не оправдывалась и не объяснялась – метнулась вдогонку за «Хваном», но не преуспела, он бесследно затерялся в толпе. Я подскочила к Марфиньке:

– С кем вы сейчас здоровались, кто это был?

– Откуда мне знать, какой-то приятный молодой человек, он так заинтересованно на меня смотрел.

 – Разрумянившаяся Марфинька поправила беретку.

– Понятно, «Хван» ее узнал, а она его – нет, потому что встречалась с ним в ипостаси шестнадцатилетней, – пробормотала я, от волнения проговаривая свои мысли вслух. – Зачем он снова здесь, альбом ведь уже у него?

– Может, просто мимо шел. – Я не заметила, а Ирка, оказывается, увязалась за мной и теперь внимательно слушала.

 – На Невском в субботу полгорода отирается, не считая туристов…

– Случайно мимо шел? Откуда?

И вдруг меня осенило:

Все встало вдруг на свои места.

– Бежим! – скомандовала я и сорвалась с места.

Подруга догнала меня на светофоре. Я нетерпеливо дожидалась, когда загорится зеленый, чтобы пересечь проспект и свернуть на набережную Мойки.

Разговаривать на бегу не вышло бы – у меня ветер в ушах свистел.

Спокойным шагом до дома, где жил Борис Барабасов, я бы дошла минут за пятнадцать, а в темпе кенийского бегуна, идущего на олимпийский рекорд, домчалась за пять.

Ирка все громче пыхтела у меня за плечом, но не отставала. Мы долетели до моста, проскакали по нему с конским топотом, ворвались под арку со свистом, как поезд метро, уже почти задыхаясь и замедляясь, поднялись на третий этаж – лифт гудел в шахте, ждать его мы не стали.

Дверь квартиры Барабасова была закрыта, но не заперта, я обнаружила это, потянув за ручку.

На два голоса окликая хозяйку, мы с Иркой засновали по квартире.

В гостиной сияла люстра, сверкало и искрилось цветное стекло коллекционных сосудов, на столе белела крахмальная скатерь, которой не было во время нашего недавнего чаепития. В кухне дожидалось своего часа в серебряном ведерке шампанское, лед вокруг бутылки еще не растаял. Стояли наготове пустые чистые бокалы – естественно, лотарингского стекла.