Дилемма Золушки

В полном соответствии со сказанным она отвела взгляд от неразумной дочки япона матери и вдруг испуганно вскрикнула:

В отличие от девы в гэта, тетушка оделась по погоде: поверх парадного костюма Шапокляк на ней была стильная шубка из норки. Когда мы пришли, Василий заботливо пристроил ее на вешалку, а та как раз медленно кренилась, безбожно перегруженная, обещая рухнуть прямо в ванну с гостеприимной надписью «Добро пожаловать!».

Ирка среагировала быстрее, чем я. Обычно бывает наоборот, но на этот раз ее мотивация была сильнее – мое пальто оказалось на другой вешалке, не на той, что определенно угрожала фатально замочить изделия из натурального меха, включая подружкину курточку из песца.

Я не успела ахнуть (а тетушка – завершить испуганный вздох), как Ирка подскочила к падающей вешалке и героически предотвратила катастрофу. Пострадала только чья-то каракулевая шапка-пирожок, она одна свалилась в воду.

– Упс. – Спасительница шуб утвердила скомпрометировавшую себя вешалку в устойчивом равновесии, подперла ее тумбочкой, на которой помещался какой-то кривой горшок, и бесцеремонно цапнула со стены расписную свирель с торчащими из дырочек цветочками – должно быть, тоже экспонат.

С этими словами она сунула в ванну волшебную музыкальную палочку, и та отзывчиво захрюкала, выпуская из всех отверстий пузырьки воздуха. Всплывшие белые цветочки красиво закачались на синих волнах.

Каракулевая шапочка меж тем стремительно тонула, скрываясь в темных глубинах, так что Ирке пришлось запустить свою дудочку-удочку глубже.

Происходящее стало походить на перформанс «Спасем Муму!» и привлекать внимание окружающих. Заинтересованные зрители начали подтягиваться к ванне, Ирка занервничала, попыталась завершить свою гуманитарную миссию поскорее и отчасти преуспела – разнообразно полезный музыкально-доставальный инструмент вынырнул из темных вод с добычей.

Вот только ею оказалась не каракулевая шапочка.

На дырчатой палочке, как бельишко на перекладине, безвольно повисла подхваченная под запястье кисть руки.

– Твою дивизию! – испуганно выругалась Ирка и выронила добычу.

Синяя жижа пошла кругами, зрители тоже заволновались:

– Еще один перформанс? – с надеждой спросила я, сама не знаю кого.

Милая дама, выступавшая на открытии выставки как ее куратор, держась двумя руками за щеки так, будто у нее заболели все зубы разом, плаксивым голосом повторяла:

– Не может быть, не может быть, не может быть…

«Не перформанс», – с сожалением поняла я.