Слушайся Вестника, в определённые моменты он сможет тебе помогать. Но, далеко не всегда. Всё будет зависеть от принятых лично тобой решений. Слушай своё сердце, оно поможет тебе различить ложь.
И вот ещё, запомни эти «пять слов», — старик Афанасий произнёс непривычные для Димкиного слуха слова, — повторяй их как можно чаще, особенно в трудную минуту.
— Это что, заклинание? — спросил Димон.
— Нет, это призыв. Эти слова помогут тебе сохранить ясность ума и получить помощь Того, Кто Один только будет способен тебе помочь в самом безвыходном положении.
Ты запомнил эти слова?
— Запомнил.
— Тогда идите, — старик поднялся и прочертил по воздуху некий знак в направление Димона, — я буду здесь стеречь твоё тело, и, по возможности, помогать тебе отсюда. Успеха тебе, Димитрий!
— Как обычно, сначала в Верхний Город? — обратился к Афанасию Вестник.
— Нет! Только Смотровая Площадка и сразу в Терминал! Встречающего тоже не будет, ты будешь один, — ответил старик.
— Хорошо! — Вестник повернулся к Димону, взял его за плечо и снова улыбнулся.
— Пошли, Димитрий!
— Пошли! — ответил Димон и впервые произнёс в уме наказанные Афанасием «пять слов».
ГЛАВА 5"
"Картина, представившаяся взору Димона, поразила его, не смотря даже на то, что его воображение было основательно «разработано» чтением фантастики и эффектами новейших компьютерных игр.
Он вместе с Вестником-Хранителем стоял на какой-то возвышенной плоской поверхности, вроде небольшой площади или скорее, — поляны. Вся эта поверхность была покрыта незнакомой Димону, необыкновенно мягкой и нежной на ощупь растительностью, то расстилающейся под ногами подобно пышному разноцветному ковру, то кустящейся гирляндами благоухающих головокружительными ароматами неведомых цветов, то взлетающей ввысь стрелами кипарисоподобных стволов, осыпанных пушистым покровом листьев, переливающихся отблесками перламутра.
Как они с Вестником оказались здесь, Димка даже не успел заметить. Не было никакого движения, полета через пространство или ещё в какой-либо форме перемещения сюда из стариковой сторожки.
Только что (а, может быть, уже и века назад?) они стояли возле топчана, покрытого старым тулупом, говорили со стариком Афанасием, и вот — перед ними потрясающие воображение, необъятные пространства, поражающие, насколько видит глаз, разнообразием пейзажей.
Посверкивающие снеговыми шапками вершин горные гряды переходили в поросшие яркой зеленью долины, те окаймлялись густыми зарослями джунглей или песчаными дюнами пустынь.
