— Это что ж, они так и будут болтать здесь вечно?
— Это их осознанный Главный Выбор, — подтвердил Тофик, — все находящиеся здесь сочли для себя самым ценным радость общения с единомышленниками, которой они не имели возможности наладиться в весьма несовершенно устроенной, — он бросил взгляд из-под очков на молчаливого Вестника, — земной жизни. Только Терминал сделал их счастливыми. Навсегда. Впрочем, здесь только демонстрационный зал, те же, кто реально сделал свой Главный Выбор и скрепил его Актом Решения, переходят на другой уровень пространства и там наслаждаются плодами своего выбора во всей полноте.
— А туда заглянуть можно? — поинтересовался Димон.
— Ну… — замялся менеджер.
Димка посмотрел на Вестника. Тот молча кивнул, показал пальцем на уста и, развернув ладонь, продемонстрировал Димону пять пальцев. Димка, сообразив мгновенно, ответил Вестнику кивком и быстро проговорил в уме призыв из «пяти слов».
Менеджера передёрнуло. С едва скрываемой злостью он справился с судорогой и сквозь зубы пробормотал:
— Как эксклюзивный клиент вы имеете право посещения основного уровня Терминала.
Вы точно этого хотите?
— Да, я хочу посмотреть эту самую вашу полноту счастья общения. И, может быть, там Марина…
— Нет её там, — проворчал Тофик, — но ваше желание я обязан исполнить. Смотрите!
Внезапно всё вокруг переменилось, исчезли идиллические картины непринуждённо общающихся собеседников, и перед глазами Димона открылась бесконечная серая пустыня, сплошь затянутая серым сумрачным туманом.
В этом тусклом туманном полумраке бродили, натыкаясь друг на друга, миллионы, если не миллиарды, людей, что-то невнятно бормочущих на ходу и вновь продолжающих своё непрерывное брожение и бормотание.
Димка сделал шаг вперёд и тотчас же кто-то из обитателей этой пустыни уткнулся в него. Димон присмотрелся к нему. Человек выглядел безнадёжно усталым, измождённым и опустошённым. В его тусклых застывших глазах была неизбывная тоска. Он посмотрел на Димона.
— Парень! Ты француз? Ты не из второго кавалерийского корпуса генерала Жовэ?
— Нет! Я русский!
— А! Всё равно! Никак не найду никого из своих, никого из знакомых, никого из тех, кто знал бы меня, или хоть захотел бы меня выслушать! Всем здесь не до кого, каждый ищет кого-нибудь, кому он будет не безразличен, и не находит.
Каждый хочет сказать своё и не хочет никого слушать! Я вижу, ты не здешний, ты не поймёшь меня…
И он, отвернувшись от Димона, вновь смешался с туманом.
