Дина

Будет ему облегчение.

— Боже, знала бы ты, как болит голова! — измученно стонет Алина, по традиции завалившаяся ко мне с чашкой кофе. — Кажется, я спиваюсь. Сначала накидалась на выставке, на следующий день на концерте у Димки. Надеюсь, старик не додумается вызвать меня к себе. Как же было хорошо, когда ты ходила у него в любимчиках: наболтается с тобой и никого не трогает. Скоро, интересно, он вернет тебе статус тайного советника?

— Боюсь, уже никогда, — усмехаюсь я, прикидывая, как бы лучше преподнести новость о предстоящем увольнении.

Скучать по работе на Погорельцева я вряд ли буду, а вот по нашему с Алиной веселому кофепитию –даже очень. — Тебе скажу первой. В общем, я решила уйти.

— Уволиться, что ли? — Не донеся чашку до рта, ошарашено переспрашивает коллега.

Я киваю. Расставаться с Алиной, ставшей мне настоящей подругой, становится жальче с каждой секундой."

"— Но мы обязательно будем видеться, — с энтузиазмом добавляю я. — И на концерты твоего хваленого Димы вместе ходить…

— Ну как так, а? — жалобно стонет она, убеждая меня в том, что не одна я испытываю дружеские чувства.

— Стоило нормальному человеку в офисе появиться, как он тут же сваливает. Похоже, Вселенная о чем-то мне намекает. Блин… — Алина сосредоточенно морщит лоб. — А почему так внезапно? Старик вроде платит хорошо.

— Просто я так решила, — уклончиво отвечаю я, не желая вдаваться в подробности своей шпионской аферы и обсуждать взаимную неприязнь Камиля и старика. — Отдохну немного. Может, пару курсов по маркетингу куплю.

Сейчас много новых фишек появилось, которые неплохо бы освоить.

Алина скорбно вздыхает, а потом неожиданно раскидывает руки, бормоча:

— Ладно, дай хоть обниму.

Это предложение не вызывает во мне ни капли отторжения, а напротив, провоцирует прилив сентиментальности и бешеный зуд в носу. Все же устроиться к Виктору стоило хотя бы для того, чтобы познакомиться с ней. С Алинами у меня редкая совместимость.

— Не прощаемся пока, — смеюсь я, ласково похлопывая ее по спине. — Старик из вредности наверняка заставит меня две недели отрабатывать.

На этом сентиментальные объятия приходится разорвать, потому что в кабинет без стука заходит секретарша Погорельцева, та самая, которая всякий раз при виде меня корчит такую мину, будто наткнулась на тонну кошачьих фекалий, и металлическим голосом сообщает, что шеф изволит меня лицезреть.

— Сука старая, — фыркает Алина, когда дверь за ней захлопывается. — На пенсию уже пора, а в дверь стучать так и не научилась.

Я смеюсь.