Онлайн-библиотека книг
От этих слов напряжение в теле трансформируется во влажное, слезливое, как было в кабинете Кокорина. Вскочив со стула, я подлетаю к кухонному гарнитуру и начинаю разбирать посудомойку. Надо чем-то срочно себя отвлечь.
Слышится скрип отодвинутого стула, а в следующее мгновение Камиль берет меня за плечи, заставляя выпрямиться. Я замираю.
— Дина. Давай поговорим.
Зажмурившись, я мотаю головой. Слезинка, успевшая проскользнуть между ресниц, скатывается по щеке и прячется за ворот футболки.
— Не хочу.
Надавив мне на плечи, Камиль заставляет меня обернуться. Взгляд строгий, хмурится.
— Ты вроде всегда такая взрослая и рассудительная была. Откуда взялась эта роль жертвы?
— Не пытайся ловить меня на слабо, — выговариваю я, заставляя смотреть ему в глаза. — Если намеками непонятно, скажу прямо: сейчас я бы предпочла остаться одна.
Поизучав меня пару секунд, Камиль отступает назад. Как и предполагалось, от этого мне становится еще хуже, но вида я не подаю.
— Отдыхай, — говорит он, перед тем как покинуть кухню. — Позвоню тебе завтра.
28
Утро ощущается едва ли не более странным, чем вчерашний вечер. Я по привычке вскакиваю ни свет ни заря, и лишь потом вспоминаю, что торопиться мне некуда. Вчера я уволилась. Привет, новая безработно-беззаботная жизнь.
Заставив себя задержаться в кровати, я предпринимаю попытку снова уснуть и, провалившись, принимаюсь планировать день. Нужно сделать что-то такое, чего я не могла позволить себе, будучи занятой. Например…
Перебрав в голове всевозможные варианты развлечений, я с прискорбием понимаю, что работа ничуть не ущемляла мой досуг и все, что хотела, я, в общем-то, делала. Ходила в кино, посещала выставки и новые заведения, тренировалась. Лепка из глины и рисование картин меня никогда не привлекали.
От этой мысли мой нестабильный эмоциональный фон становится еще более нестабильным. Вчера после ухода Камиля меня спас скорый отход к сну, но при дневном свете на эту опцию рассчитывать не стоит. Нужно срочно озадачиться планом на день, ибо если я останусь без дела лежать в кровати, то непременно скачусь в невеселые мысли о том, какая я жалкая.
