Пытается высосать негатив даже там, где его нет.
— Ну, опасения имелись, конечно. Мы настороже были. Но нет, с нами вежливо обращались, а Сергей Альбертович объявил амнистию. Мол, никто из нас не понесёт никакого наказания, — отвечает офицер. — Только господа наши будут наказаны, как зачинщики."
"Удовлетворённо кивнув, я направляюсь к крыльцу. Журналисты, заметив нас с мамой, тут же бросаются наперерез, но Виктор оказывается тут как тут. Вместе с моими гвардейцами они преграждают журналистам путь.
— Анна Григорьевна! Князь Черепов действительно отец Александра⁈ — выкрикивает репортёр в очках.
Мама опаливает его взглядом и ничего не отвечает, тут же отвернувшись.
— Даже не смотри на них. Мы не будем давать никаких комментариев, — негромко говорю я.
— И не собиралась, — мама передёргивает плечами. — Пусть мучаются! Мы сами расскажем, когда посчитаем нужным.
— Всё верно, — улыбаюсь я.
Сергей выходит на крыльцо, чтобы встретить нас. Мы обмениваемся вежливыми поклонами, а затем я пожимаю ему руку и на публику произношу:
— Сергей Альбертович, поздравляю вас с принятием титула и победой над мятежниками.
От лица рода Грозиных я передаю своё восхищение вашими решительными действиями и тем, что вы не позволили пролиться ни единой капли крови.
— Я целиком поддерживаю своего сына и наследника рода, — говорит Анна. — Я лично глубоко восхищаюсь вашей отвагой. Не каждый бы осмелился выйти безоружным навстречу врагу.
— Александр Сергеевич, Анна Григорьевна, мне крайне приятно слышать ваши слова, — кивает Сергей.
— В свою очередь, благодарю род Грозиных за оказанную поддержку. Пройдёмте в дом.
Мы заходим внутрь и направляемся по коридору в небольшую уютную гостиную. Как только закрываются двери, мама тут же бросается на шею Сергея и целует его.
— Я так переживала! — восклицает она.
— Тише, любимая, — улыбается отец. — Всё в порядке.
— Ты настоящий герой. Немногие бы поступили так смело на твоём месте.
— У меня был образец для подражания, — Сергей глядит на меня. — Обычно это сын должен брать пример с отца, но в нашем случае получилось наоборот.
Отец усмехается и с теплом говорит:
— Но здесь нечего стесняться, я горжусь, что мой сын так рано стал настоящим мужчиной.
— Спасибо, — киваю я. — Здесь нет моей заслуги. Ты сам всё сделал.
— Неправда. Твоё выступление в Сибири меня очень вдохновило, — подмигивает отец.
Он вновь поворачивается к маме, и они сливаются в долгом нежном поцелуе. На моём лице сама собой появляется улыбка.
