Кабель уходит в пол. Я не стал дергать, чтобы ничего не нарушать. – Крячко кивнул на последний целый гараж в этой линии. – Только отсюда. Больше и неоткуда.
Гуров пошел к машине следственной группы, где опера допрашивали сторожей.
Он взял за рукав председателя кооператива, подвел куда надо и спросил:
– Этот гараж кому принадлежит? Он не брошен?
– Нет, действующий. Кондратьева числится хозяйкой, только она умерла несколько лет назад. А теперь сынок ее тут хозяйничает. Редко бывает, но за прилегающей территорией следит и платит исправно.
Что членские взносы, что за свет.
– А как вы за свет берете с членов кооператива?
– У каждого стоит опломбированный счетчик.
– Кондратьев платит больше других или меньше?
– Примерно в серединке. Я так говорю, потому что у нас есть такие, кто много жжет света. Станки там у них стоят, сварочное оборудование. Есть и такие, которые совсем мало платят.
– Адрес этого Кондратьева мне принесите! Никому ни звука о том, что я интересовался им! Поняли меня?
– Так точно! – Председатель сурово свел брови.
– Все понимаю, сам майором был.
Лешку Кондратьева в подпол спускали вниз головой. От этого все ссадины и кровоподтеки на его теле, особенно на голове как будто набухли и стали невыносимо пульсировать. Если Санек не подхватит, то эти упыри его просто бросят, а там ступеньки. Но руки друга подхватили избитое тело. Больше Лешка ничего не помнил.
Очнулся он от холода, который приятно обнял его голову и забирался под рубашку. По коже парня побежали мурашки, но он пришел в себя.
Их били почти двое суток. Поочередно. По приказу Бурого допытывались про тех людей, которые занимались подделкой бриллиантов. Один такой липовый камешек попал в ту партию, которую Лешка пытался сбыть через Арслана. А тут еще и этого кавказца убили, если верить бандитам.
Сказать парням было нечего. Сами палачи это, видимо, понимали, поэтому работали с неохотой. Но Бурый приказал и уехал. А его распоряжения всегда выполняются.
– Ты как, Леха? – хриплым, почти неузнаваемым голосом спросил Санек.
– Жить буду, если нас перестанут бить.
– Ты слышишь?
– Чего? В голове шумит, как Ниагарский водопад.
– Наверху что-то происходит. Похоже на драку и тихую стрельбу.
– Как это тихую? С глушителями, что ли?
Санек не ответил. Сверху затопали ноги, сразу несколько человек, много. Отлетали в стороны стулья, где-то треснуло и рассыпалось стекло. Потом кто-то громко велел принести инструмент.
