— Я возьму чай, сэр?
— Ренди!
— Ну да… Короче, так, камрад, чай мой, а ты как хочешь!
После этих слов Бойт с Джеком хохотали минут пять, пока, откашлявшись, не вернулись к завтраку.
— Я хочу, чтобы ты понял, Джек, нам про тебя здесь такого порассказали, что, увидев тебя вживую, хочется упасть на колени и ждать распоряжений, понимаешь?
— О да! У нас любят все приукрасить!
— Но я-то человек бывалый, я сразу въезжаю, что к чему, а наш молодой, Чилатс, так тот всему верит!
— Молодые самые доверчивые, — согласился Джек, налегая на кашу.
— Ну вот, например, гонят про то, что Джек Стентон, то есть ты, заказал гранатометы повесить на «таргар». Сам-то я этот «таргар» вживую не видел, только на картинке, но я понимаю, что пара гранатометов для него как вражеские фугасы. Одной пули или осколка достаточно, чтобы вся эта кавалерия превратилась в дым! Вот что про тебя брешут, Джек!
— Ну… вообще-то, Ренди, когда часто ходишь в рейды с большими машинами, а у тебя только пушка двадцать три миллиметра, начинаешь чувствовать себя каким-то статистом, понимаешь? Парнем, который записывает происходящее, но повлиять ни на что не может.
И тоща появляется мысль, а что, если…
— То есть гранатометы на твоем «таргаре» — это не туфта? — уточнил Бойт, не попадая в рот ложкой.
— Желание быть полезным оказалось выше собственной безопасности.
— Так… — произнес Бойт, медленно пережевывая кашу. — То есть на твоем «таргаре» действительно стоят пехотные гранатометы?
— Ну да.
По крайней мере стояли, пока я не попал в госпиталь арконов.
— Хорошо, тогда вот этот случай. Говорят, будто ты стрелял в арконских фламмеров из револьвера и всех их распугал! Ну уж это-то форменная туфта, разве не так?
Джек вздохнул. Ему казалось странным, что столь очевидные вещи требуют какого-то объяснения.
— Видишь ли, Ренди, люди куда шустрее роботов, что бы там ни говорили. И вот ты наводишь на них пушку, а они — шмыг и спрятались за бетоном. А по тебе сечет крупнокалиберный, который нужно подавить.
Ты на него отвлекаешься, а эти опять выныривают, и у каждого на плече по трубе сто двадцать миллиметров, а то и все двести. Понимаешь, к чему я?
— Отступать надо, — резюмировал Бойт, завороженный ярко обозначенной картиной боя."
"— В том-то и дело, что отступление одного — крах всего десанта. А ведь мы не землей пришли, нас грузовик сбросил и дожидается неподалеку, барражирует над ямой, понимаешь?
— Нет.
