Дитё. Двойной удар

— Двадцать?! — уже не так уверенно спросил он.

— Сколько тебе лет?

— Не знаю, сказали, что родился летом.

— Ну что ж, могу сказать, что я раза в три старше, чем выгляжу. Это тебя устроит?

— Устроит, но мне все равно непонятно.

— Как хочешь. У тебя есть что спросить у меня? А то я скоро буду занят.

— Когда придут корабли?

— Когда увидят сигнал. Это все?

— Кто ты?

— Артур, ты же знаешь.

— Но почему ты взял имя Олега Красновского?

Я с интересом посмотрел на собеседника, разглядывая его морщины, чисто выбритые голову и лицо.

Печать лишений и страданий лежала на всем его облике. Сто процентов он выглядит старше своих лет. Можно дать и шестьдесят, но я не уверен, что ему есть хотя бы сорок.

— Я приемный сын. Кузьма Михайлович принял меня в свой дом. А почему я взял имя Олега — это было его желание, он хотел, чтобы я отомстил под его именем предателю, который сдал малую дружину Новгорода татарам. Напали они во время стоянки, когда дружина была на отдыхе.

— Да. На часах тогда стояли воины предателя, они пропустили их, — согласился воин.

— О как? Так ты, значит, хорошо знаешь моего приемного отца? — теперь меня уже не интересовали тренировки, все, что нужно, я для себя уже определил. Теперь больше интересовался собеседником.

— Я был боевым холопом твоего приемного отца. Десятник Авдей Корнилов.

— А это не ты, когда за девками подглядывал, получил оглоблей по спине от их отца? Еще тебя потом крапивой отходили, — припомнил я рассказы Михалыча о своих боевых холопах.

— Я. Отроком тогда был, — едва заметная улыбка мелькнула в глазах воина.

— И еще когда принял свой первый десяток, то проставился. А потом тебя…

— Это тоже был я, — торопливо сказал десятник, опасливо оглянувшись на спутника. Опознание произошло. — Расскажи, что стало с боярином.

— Хорошо. Пойдем к скалам, там есть где присесть.

Авдей действительно был десятником. Я рассказал ему фактически все, даже про предательство Гюльчатай не забыл, и о том, как старик мучился с протезами, пока они ему не подошли.

Его молчаливый спутник, Кирилл Михайлов, тоже оказался боевым холопом Красновских, только из другого десятка, он считался одним из лучших лазутчиков Великого Новгорода.

В конце рассказа от наблюдателей последовал сигнал, они заметили несколько мачт. Корабли шли вдоль берега в нашу сторону. Еще через десять минут просигналили уже с другой стороны, к нам приближался караван с множеством воинов. Со слов наблюдателей, до полусотни точно.