Дитё. Двойной удар

Семья Бобровых так и не появилась, поэтому десятник поблагодарил нас, еще раз с недоумением погладил разорванную и окровавленную кольчугу на плече, не замечая понимающих усмешек моих воинов, и стал прощаться. Мы уже сдернули их ладью с мели, и она, разворачиваясь носом по течению, тихо заскользила вниз.

— Уходим, — велел я. Все сразу забегали. Команда и воины уже разобрались, кто на каком ушкуе будет находиться.

На разбойничий ушкуй кормчим ушел помощник Федора, Игорь Вятка, взяв с собой трех членов команды. Еще ушел Корнилов с полным десятком стрелков.

Прежде чем расцепить суда, мы поговорили с купцом, он был одним из пленников. На пол-лица у него был синяк, получил скользящий удар окованной металлом дубинки. Он согласился идти со мной дальше по течению, я сказал ему, что спешу, хотя он считал, что лучше вернуться в Тверь, как сказал Федор.

Поговорив с ним и выведав, как он попал в плен, мы расцепили суда и небольшой флотилией направились выше по течению.

На следующее утро мы подошли к причалу небольшого городка, где уже стояло три разномастных судна.

Так и оказалось, Ветров вернулся в сопровождении пяти воинов, входящих в стражу городка. Кстати, это оказалось село, хотя и крупное, и называлось оно Михайловка, от фамилии местного владетеля боярина Михайлова.

Суд был не обычным, все-таки речных разбойников поймали, поэтому собралось множество зрителей. Возглавлял его хозяин местных земель, кстати, бой был фактически на его земле, так что мы правильно к нему обратились. Видаки есть, взяли с поличным. Так что, разобравшись со случившимся, боярин постановил: татей лишить живота, часть их добычи в казну. На остальное он права не имел, так как было взято нами в бою.

После суда, когда разбойников под радостные и поддерживающие вопли толпы принародно казнили на площади, мы с боярином отошли в сторону.

— Так в чем дело? Трофей, взятый на щит. Твой он… Бумагу? Хорошо. Я скажу писцу, он оформит, — не нашел особой проблемы дородный боярин. Ему кораблик на фиг не сдался. Поэтому, вытребовав на судно документ с печатью и подписью боярина, мы быстро вернулись на борт, спасенные остались в Михайловке и направились дальше.

Это, конечно, не княжий суд был, но у боярина на своей земле тоже было право казнить и миловать.