Дитё. Двойной удар

— Тут пороха почти и нет, пару мешочков вот на тех полках, — спокойно ответил подошедший Арсений.

— Понятно. Это все пушки или еще есть?

— Да куда тебе еще, боярин?! — изумился продавец.

Я молча смотрел на него, не отвечая. Поежившись, Арсений ответил:

— Есть еще три, но они больше. Было четыре, но одну купил один князь, когда проплывал мимо.

— Показывай.

Три большие пушки оказались стандартными шестифунтовыми пушками, я даже клеймо нашел такое же, как и на наших. Сразу видно, что вышли они из одного заводика, на картечницах были такие же клейма.

— Это все?

— В Новгороде у бати в лавке есть еще. Но сколько, я не знаю, — честно ответил парень.

Как он нам пояснил, они были местные, и весь товар у них хранился именно тут, а в Новгороде только небольшая партия по одному или два экземпляра.

— Ядра есть к большим пушкам?

— Штук сорок всего, чугунные.

— Порох?

— Шесть больших бочек, но не тут, а в землянке. Для ружей тоже надо?.. Да есть четыре средних бочонка.

— Сколько за все?

— Э-э-э… — задумался он."

"Тут было понятно, почему он затупил. Покупают-то обычно по одному экземпляру, да и то не сразу. Раз пять придут, в руках повертят. Пару раз на пробу стрельнут, и только потом, скривив лицо за ненужные траты, купят-таки пистоль али немецкое ружьишко. Русские пищали, развешанные на стене, малого кого интересовали, мол, тяжелые. А то, что они самые надежные и лучшие по качеству, из местных мало кто знал.

— За большие тюфяки два рубля золотом.

— А свинец?

— А зачем он? Ты же еще пищали не купил, а из пушек каменной дробью стреляют, — искренне удивился Арсений.

— М-да, дикари, — покачал я головой.

В это время снаружи послышался стук копыт, треск колес по остаткам брусчатки, веселые возгласы моих сопровождающих и только что прибывших.

— Наши прибыли, боярин, — зачем-то известил меня Ветров.

— Слышу. Давай сюда артиллеристов, пусть осматривают и принимают пушки. Если они в хорошем состоянии, то берем все.

— Хорошо.

Ветров вышел и окликнул пушкарей. Через полминуты они гурьбой втиснулись в лавку.

Арсений молча, большими глазами разглядывал, как шестеро мальчишек после приказа боярина подхватывают тюфяки по одному и выносят на улицу.