Дитё. Двойной удар

После был теологический разговор со стариком насчет моего вероисповедания. А поп, кстати, был иезуитом, так что со стороны старика проблем не было, но его до крайности возмущало, что я ни во что не верю, и мое отношение к священникам, высказанное в категорической форме: «Хороший поп — хорошо прожаренный поп», его изрядно нервировало.

— Вот приедешь ты в Новгород, как себя поставишь?

— На постамент, что ли? Ай!

— У каждого человека своя родословная — хоть боярин, хоть холоп.

— Не, холопом я быть не хочу.

— Станешь, если так себя вести будешь.

Твое поведение выдает в тебе боярство, а то и за князя примут.

— Ну назовусь боярином. Как проверят?

— Летописи в церкви. Как ни назовись, всегда ложь найдут.

— Проблема, — задумался я, энергично почесывая затылок. — А если летописи сгорели?

— Не смей церковь жечь…

«Вот старик, вместе всего ничего, а уже мысли читает!» — сердито подумал я, слушая нравоучения.

— Боярином Красновским будешь. Олегом Кузьмичем.

— По бумагам проверят и…

— …и поймут, что это ты и есть.

Сын он мой, когда меня три года назад вороги вместе с дружиной побили, сын тоже был. Стрелой убили, двенадцатой весны не увидел. Тело они забрали, так что поверят. Похожи вы с ним, и глаза такие же.

Кузьма Михайлович в плену находился уже почитай четвертый год. И все из-за одного давнего дела. Отбивая полон, что вели ногайцы на границы со степью, он в схватке убил сына очень большого и богатого рода. Родственник ихнего шаха, или как его обзывал Михалыч, хана. Так ладно бы срубил. Хвастался этим, прибрав трофеи с тела.

Так его и вычислили, и сына убили, а его в плен взяли, истязая мучениями на протяжении этих лет. Правда, аккуратно, не до смерти. Кузьма Михайлович выжил только на одной злости и мести, не сломался назло всем. Его сдал кто-то из своих бояр, метивших на денежную должность воеводы, вот он и собирался вернуться в Новгород и вернуть должок, истязая себя постоянными упражнениями с мечом, несмотря на отсутствие больших пальцев. Он выбрал двуручный меч, я его обозвал «секатором», взмахнет — и уноси вперед руками. Сам я бою на мечах обучен не был, поэтому с интересом наблюдал за тренировками, а когда Михалыч освоился, на это много времени ушло, ему пришлось делать самодельные протезы на кожаных ремешках, и мы стали иногда устраивать спарринги.

— Так я же ничего о жизни на Руси не знаю?!

— Буду учить. Поперва запомни, ты боярин княжеского роду. Это всяко выше простого боярина и тем более боярского сына…

Так и шло наше время.