Ничего, парни хоть и молодые, но способные, справятся. Тем более двое закончили вуз, выпускающий будущих чиновников и управленцев.
Подняв морской бинокль – такие выпускались малыми партиями на моём заводе в цехе точных приборов, – я тоже стал рассматривать берега Испании. Партии были малыми по причине пока неосвоенности технологии производства оптических стёкол. Мой стекольный завод работал активно, но находился он в Архангельске. Там был тот песок, что нужен для производства. Этот заводик обеспечивал стеклом практически всё Княжество и даже производил на экспорт.
Однако оптическое стекло требовало особой выделки, и пока небольшой цех поставлял нам небольшие партии. Все бинокли, произведённые на заводе, шли во флот и в армию и пользовались довольно неплохой славой. На сторону их пока не продавали. Именно поэтому у Немцова была его старая, полученная ещё во время первого переселения, подзорная труба, тщательно лелеемая, а у меня новенький морской двенадцатикратный бинокль.
Кстати, по Новгороду и рынку. Московский царь, получавший огромные доходы в виде пошлинных отчислений, зная о том, что мои корабли не могут подходить к самому Новгороду и товары приходится доставлять в город на шлюпках, распорядился заложить на Неве новый град, куда в будущем и будет перенесён рынок, и этот город будет считаться торговым градом.
Как сообщили мне капитаны кораблей и разведчики, стройка идёт интенсивно. Правда, не в устье Невы, где был построен в моё время Питер, а на незаливаемых возвышенностях.
– Да, это возвышенность у порта Картахены, вон, в стороне мыс виднеется… Маяка ещё нет, не построили.
Ха, дошли всё-таки!
– Точно и в срок, – кивнул Немцов.
– Это да, – согласился я, опуская бинокль и разглядывая тонкую ниточку земли впереди простым взглядом. – Интересно, как там работает наш командующий флотом?
– Думаю, Лиссабон уже взят.
– Да это понятно. Я про королевскую семью. Он её должен взять целой и невредимой.
– Породниться хочешь? – с интересом спросил Немцов. – У них вроде пара девок есть в самом соку.
– Я себя не на помойке нашёл. Нет, мне нужно подписать бумаги по репарациям. Пусть дань платят. Соберём у них самое ценное и вернёмся к себе, а потом в Лондон, Картахену, Гавр и Лиссабон будут заходить только наши торговцы, приписанные к Военно-морскому флоту, и забирать дань.
– Так вот что ты решил сделать, – протянул адмирал в отставке.
– Это на будущее, а в этот рейд у нас полное разграбление европейских цивилизованных государств, как они себя называют.
