Ей в момент первой смерти было семь лет, но что такое колесо, она знала. Цезарь, Гитлер, Наполеон, Суворов – всё это Посредники.
– Не очень приятное сравнение.
– Посредники бывают разные, для них нет разницы между добром и злом.
– Ну, я об этом уже догадался. Со мной что не так?
– С тобой всё не так, этим я и заинтересовался. Во-первых, твоё первое воскрешение произошло не по заложенному заранее алгоритму в Древнем Риме в четырнадцатилетнем возрасте, а почему-то в собственном же теле, да ещё шести лет.
Потом второе преображение. В этот раз сработало нормально, четырнадцать лет, но опять не там, где надо, Крымский полуостров. Произошло третье перерождение, вернее, оно в процессе. Однако я тебя перехватил, чтобы пообщаться. В этот раз ты должен попасть в Индию во времена династии Раштракутов и помочь им отбить нападение властителей, однако я честно скажу: даже не знаю, куда ты можешь попасть.
– И это правильно, какие-то там рум… ремуш… Короче, индийцы мне на хрен не сдались, пусть их режут, они мне никто, – отмахнулся я, продолжая размышлять.
– По перерождению – это получается, умереть я не смогу и постоянно буду возрождаться?
– Не спеши ты так. Нет, у Посредников тоже есть ограничения, от восьми до двенадцати возрождений. Сколько у тебя, покажет только время и практика.
– Я вернусь в тот же мир?
– Нет, ни разу Посредники не возвращались в те миры, где с их помощью произошли изменения в истории.
– Ясно, а Рай, в котором я, как мне кажется, дважды побывал, там как?
– В Раю ты действительно был.
После первого твоего визита его долго отстраивали. Это, кстати, архангелы напустили на тебя заклятие стирания памяти. Поэтому ты об этом эпизоде ничего и не помнишь. Во второй раз ты ушёл от них с подарком, который, как я понял, тебе пригодился.
– Это да, а?..
– Всё, тестирование закончено. Я понял, в чём дело. Ты бракованный Посредник, и смысла держать тебя в штате нет, поэтому я тебя вычёркиваю…
Не успел рептилоид произнести последние слова, как меня потащило наверх, и я снова оказался в очереди у ворот Рая.
Быстро осмотревшись, я спрятался за широкой спиной мужика-утопленника, в боку которого торчала рогатина, и осмотрел себя. Снова я был в собственном теле четырнадцатилетнего парнишки и снова нагим. Определившись, где я оказался, сразу решился действовать.
– В сторону! – рявкнул я крестьянину-утопленнику. – У меня пожизненный абонемент.
