– Стоять! – рявкнул я тем поставленным командным голосом, который нарабатывал многие годы. – Смирно!
Ротмистр, который уже распутался с Андреем, где у кого чья рука или нога, и вставал с пола, доставая саблю, замер, удивлённо вытаращившись на меня, как и другие жандармы, пришедшие в себя.
Неспешно отстегнув пояс, я положил его на стойку, после чего, расстегнув пуговицы на рукавах, снял куртку и бросил её к поясу.
– Кое в чём вы правы, но только в том, что у меня есть поддельные документы. Кстати, не поясните, как вы об этом узнали? То, что Добронравов сообщил, это понятно, но где я попался?
– Орфографические ошибки в записи, которая якобы сделана служащим таможни.
– Да, ваш язык я плохо знаю, – согласился я. – Но это ещё не всё, того уезда, что указан в документе, не существует. Я его вообще со смеху написал, заметите или нет. Смеюсь… не заметили.
Ротмистр с недоверием посмотрел на меня и, подняв с пола лист, стал изучать его, после чего нехотя кивнул, признавая свою ошибку.
– Однако должен добавить, что я действительно являюсь князем. Великим князем. Я этот титул вполне заслужил своими делами и ношу его по праву, и ваше мнение мне, честно говоря, глубоко безразлично, признаете вы его или нет. Я иностранец и не являюсь подданным российской короны. Волею судьбы я оказался в Пермской губернии, причём вышло так, что моя лодка перевернулась, я получил бортом по голове и потерял сознание. Очнулся я на песчаной косе, ко мне приближались неизвестные люди.
Так представьте себе, вместо того чтобы помочь попавшему в беду дворянину, эти неизвестные, вместе с которыми был также хозяин тех земель, избили меня ногами, потерявшего все силы. Потом связали и повезли в поместье некоего Сергея Игоревича Луцкого. Там, не спрашивая и не давая возможности сказать, кем я являюсь, опознали как местного крестьянина, который входил в какую-то неизвестную мне банду, и приговорили к двадцати ударам плетью. Причём то, что я имею другой загар и мало похожу на крестьянина, было признано малосущественным.
Я не мог сообщить, кем являюсь, так как у меня был кляп и я постоянно был связан, а когда у меня вытащили кляп и вставили деревяшку перед экзекуцией, я не успел ничего сказать, – говоря, я расстегнул рубаху и, скинув ее, повернулся спиной к слушателям. Одна дама от вида моей спины охнула и рухнула в обморок, её спутник не успел поддержать свою даму. – Я был в сознании, когда меня били.
