А к задку повозки был привязан статный верховой вороной конь. Судя по всему, он принадлежал ротмистру, слишком хорош был для простого служаки.
– Эй! – возмущённо воскликнул возница-жандарм, когда я, спокойно подойдя к верховому, стал привязывать к нему поклажу.
Соскочив на землю, он согнулся, получив удар в солнечное сплетение и добивающий по затылку. Оставив его глотать уличную пыль, я одним прыжком влетел в седло и поскакал к выезду из города."
"На одной из боковых улочек, куда я свернул, обнаружился магазин охотника и путешественника, где продавали всякую всячину от удочек до винтовок.
Правда, современных мне патронных было на удивление мало, но зато я нашёл патроны к своему «Смит-Вессону» и для ружья. Купил почти все, сколько было в магазине, пятнадцать пачек по сто штук к револьверу и полторы сотни штук для ружья. Также я взял два одеяла, трёхлитровый котелок с крышкой, чайник и другие мелкие предметы, необходимые путешественнику, не забыв взять кожаный кофр для покупок.
Через десять минут я спокойно покинул город через одну из боковых улочек и углубился в засеянное пшеницей поле, уходя от города всё дальше и дальше.
Конь, которого я назвал Чернышом, нёс меня легко, нисколько не напрягаясь. Проскакав порядка десяти километров, он даже не запыхался. Остановив коня и похлопав его по шее, я достал из кармана купленную в магазине карту и, развернув её, осмотрелся, после чего попытался определить своё местоположение.
Рядом было характерное озеро, по нему я и определил, что выехал в противоположную сторону. Дальше были только Уральские горы. Мне туда было не нужно.
Убрав карту на место, я ударил коня по бокам и крикнул:
– Пошёл! Нам до темноты нужно уйти от города километров на двадцать!
Честно скажу, через час, когда стемнело, удалились мы всего на пятнадцать километров, да и то из-за того огромного крюка, что пришлось делать. Разбив лагерь на опушке леса, я стал готовить кашу, запасы крупы я купил в том же магазине.
Лёжа на одеялах, я предавался размышлениям.
Кто-то подумает, что я с ума сошёл, рассказывая жандармам об убитом мной помещике и его людях, мол, вешаю на себя всё, что можно. Но дело в том, что я гордился сделанным. Нет, не тем, что побил людей, а что правда восторжествовала и подлые людишки были наказаны, хотя тогда и произошла трагическая ошибка. А другая причина была банальней.
