Определяй его в кандидаты, – кивнул я. – Давай следующего стрелка.
– Приказной! – окрикнул сотник одного из своих подчиненных. – Зови Зосима.
Продолжал принимать казаков в своё личное войско – государь велел набрать команду под командованием сотника Лукина для личной охраны. Его он отобрал сам. Казаки будут сопровождать меня в поездках по загранице и участвовать в силовых акциях, охраняя также нашу интеллектуальную команду. Я всё-таки набрал спецов для рейдерства. Как и ожидалось, большинство в тюрьме, двоих привезли с каторги, остальных они, когда поняли обширность моих замыслов, позвали сами.
Искупление грехов и снятие с них всех судимостей я взял на себя. Многие были согласны иметь чистую историю жизни и неплохо подзаработать. Теперь у меня было тридцать шесть специалистов по мошенничеству, от мелких до гигантов мысли, под общим командованием Афграфия Степановича Мудракова, известного под псевдонимом графа Кельтского. Отличный спец, который вольготно чувствовал себя в светских салонах и на раутах. Ранее он специализировался на поддельных облигациях, но оказался неплохим организатором, и после недельной учёбы встал во главе рейдерской группы, уже потирая руки в предвкушении будущей работы.
Их задача именно рейдерский захват и передача банков и других предприятий уже в руки специалистов императора, он участвовал в этой афере, прибыль пополам. За месяц, прошедший с того момента, когда мы пришли к соглашению о сотрудничестве, я стал всемирно известным человеком-инкогнито. Моих фото не было на страницах газет, пять бойцов Лукина, которые уже пару недель как приступили к своим обязанностям, не давали проводить фотосессии, а одного наглого фотографа из Британии так ещё побили и разбили камеру.
О моём отношении к нагличанам теперь знал весь свет. Я их не лечил даже за миллионы. О, кстати, наша шарашка по отъёму у иностранцев денег таки заработала, что подтолкнуло начало работ по созданию морзавода и учебных и промышленных предприятий."
"После того как я вылечил большую часть семьи императора – некоторые вернулись из-за границы – и лечения калечных солдат и офицеров, которые приходили ко мне толпами, слава таки подпрыгнула на небывалую высоту.
Одного графа я вылечил за полтора миллиона, осмотрев и подлечив также его семью. Тот, будучи на краю смерти, долго благодарил меня и легко расстался с такой суммой. Он не знал, что буквально через несколько дней после этого в устье Двины зашёл и стал у монастыря парусник, груженный материалами и строителями.
