Дитё. Князь

– Мы в нейтральных водах, они не имеют права этого делать, – буркнул я и, приняв у капитана трубу, осмотрел корабль англичан. – Двадцатишестипушечный бриг. Идёт под паровой машиной, паруса свёрнуты.

В это время раздался второй выстрел, и впереди по курсу поднялся столб воды от врезавшегося в волну ядра. Осмотревшись, я услышал вопрос Лаврентьева:

– Ложимся в дрейф, ваше сиятельство?

– Нет, за такую наглость надо учить. Они под паром идут против ветра. Мы быстрее. Поворачиваем и уходим за пределы действий его артиллерии.

Поднимаем пар в котлах и готовим обе наши новые пушки. Артиллеристы уже подсчитали предельную дальность его выстрелов?

– Так точно, ваше сиятельство, – вышел вперёд другой лейтенант. – Она на треть меньше, чем у наших новейших пушек.

– Это хорошо, вот что значит удлинённые стволы и нарезы в стволах, – довольно кивнул я. – Капитан, командуйте боевую тревогу.

Пушки были экспериментальные, их изготовили по моим чертежам на казённом пушечном заводе с соблюдением всех мер секретности.

Две пробные единицы были доставлены на «Пересмешник». Должно было быть четыре пушки, но остальные оказались с браком, и их заменили обычными. В данный момент они стояли заряженные книппелями и ждали своего часа.

– Есть, – по привычке козырнул тот и начал отдавать распоряжения.

– Ха! – ещё раз осмотрев горизонт, хмыкнул я. – И ни одного свидетеля вокруг!

Из-под обстрела мы ушли, хотя и пришлось выдержать ещё два выстрела из носовых пушек брига, одно ядро прошло мимо, второе, оказавшееся бомбой, разорвалось на корме, ранив двух матросов и убив одного.

Это уже был беспредел, и разозлились все. Я быстро вернул в строй убитого и раненых, и пока их уносили, обессиленных от кровопотери, в кают-компанию, где был оборудован временный лазарет, стал внимательно наблюдать за действиями англичанина, который прибавил ход – это было видно по дыму, и, сменив курс, начал поднимать паруса, чтобы идти с нами одним курсом и скоростью. Ветер это позволял. Наша машина тоже начала дымить, но нормально температура ещё не поднялась.

– Ночь нам поможет, – сказал подошедший Лаврентьев. До этого он отдавал команды на ремонт повреждений. Одна из шлюпок, что висела на шлюпбалках по правому борту, была изрешечена осколками, два каната повреждено. Их уже заменили, а шлюпку сбросили за борт, посчитав неремонтопригодной.

– Не требуется. Мы уже вышли за пределы действия артиллерии англичанина, а он из нашей зоны поражения всё ещё не вышел.