Дитё. Князь

Нет уж, пусть правят, хоть какие-то представители местной власти, что имеют права на трон. Думаю, чтобы заделать наследников, им обоим придётся обратиться к суррогатным отцам, хоть это разбавит кровь на троне, и вполне возможно, следующий «Романов» будет достойным правителем.

Спустившись вниз по улице до снятого дома, я там переоделся в нормальную одежду. Из отеля я выписался ещё сегодня утром, так что вещи были сложены тут же.

Этим же вечером я покинул Лондон и дилижансом отправился в другой город-порт, по пути слегка изменив внешность, чтобы не быть похожим на барона Уильяма.

Другие пассажиры всё равно спали, а кучер видел моё лицо в свете факела, так что не думаю, что что-то разглядел и поймёт, что изменился разрез глаз и чуть увеличились скулы.

Меняя внешность, я выбрал для стандарта Тома Круза, так было легче работать, когда есть установка под определённый тип лица.

На небольшом рыбачьем судне я пробрался через Ла-Манш и оказался во Франции. Утром, когда я обедал на набережной в порту Англии, в небольшой таверне, изучил свежую прессу.

Там было сообщение о бале в столице. Но только как о свершившемся событии, и всё, молчок, но вот когда перебрался во Францию… Это что-то с чем-то. Газеты раскупались мгновенно, смеющиеся французы громко декламировали сообщения, написанные на первой странице. Там же были фото. М-да, французская пресса работать умела, тем более в подобных случаях. Даже, вон, фотографии где-то достала, видимо хорошо заплатила.

Тут мальчишки принесли ещё кипы свежих газет, и я, наконец, смог купить и себе экземпляр, не слушая народных добровольных глашатаев, декламирующих репортажи журналистов.

Под заголовком было вполне обычное фото. Фотограф снял королеву, когда она прошла в зал в сопровождении своей свиты. Надменные позы, надменные чопорные лица, строгие бальные платья. На другой фотографии были трон королевы и она сама. На спинке висели огромные панталоны. Фотограф знал своё дело, было хорошо видно часть трона, герб над ним и спины свиты между раздвинутых полных ног, но никакого разврата.

То есть показано всё и ничего, не подкопаешься.

Хихикая, слыша такой же смех вокруг, я читал газету на террасе дорогого кафе на набережной Гавра и пил утренний кофе с ароматными, ещё горячими булочками с повидлом, которые тут почему-то называли круассанами.

Газета привела меня просто в великолепное расположение духа.