Дитя дьявола

Леди Вейн проявила вежливое участие и задала множество докучливых вопросов Джону, на которые совестливый молодой человек отвечал как можно уклончивее. Леди Вейн уговорила Леони отложить отъезд хотя бы до утра, на что ее милость согласилась, в основном из-за племянника, который весь день провел в дороге.

На следующее утро они отправились в путь в огромной дорожной карете ее милости. Если судить по виду Леони, она была не слишком встревожена поведением сына. Ее милость весело заметила, что со стороны Доминика очень странно перепутать сестер.

Она спросила Джона, как, по его мнению, это произошло. Мистер Марлинг, чувствовавший себя не совсем ловко, сухо ответил, что у него об этом недоразумении нет никаких соображений.

— А я думаю, что он поступил очень глупо! — легкомысленно рассмеялась герцогиня.

На что мистер Марлинг откровенно заметил:

— Поступки Видала почти всегда отличаются глупостью, мадам. Ему никогда не было свойственно действовать разумно и благопристойно.

— В самом деле? — в голосе Леони прозвучала угроза.

— Я столько раз пытался привить кузену интерес к серьезным вещам. Я старше на шесть лет и, естественно, полагал, что мои советы и своевременные предупреждения не останутся без внимания. Похоже, я ошибался. После недавнего скандального происшествия у Тимоти мне стало противно посещать клубы, поскольку ничтожные сплетники тут же начинают шептаться и хихикать за моей спиной. Еще бы, ведь я кузен печально известного повесы и, будем говорить прямо, убийцы. Более того…

— Вот что я скажу тебе, милый Джон, — перебила его герцогиня.

 — Ты должен благодарить Доминика, так как вряд ли кто обронил бы о тебе хоть слово, если бы ты не доводился ему кузеном.

— Боже милостивый, тетушка, уж не думаете ли вы, что меня привлекает скандальная известность Видала? Для меня это самое мерзкое явление на свете! А что касается его последней выходки, то я в значительной степени отношу ее на счет пагубного влияния дядюшки Руперта. Видал всегда находился с сэром Рупертом в близких отношениях, к чему я и, смею сказать, моя матушка относились крайне неодобрительно.

Не сомневаюсь, что именно от дядюшки Руперта Видал перенял пренебрежительное отношение к морали.

— Джон, ты невыносим! — в сердцах воскликнула герцогиня. — Я уверена — ты просто завидуешь Доминику.

— Завидую?! — изумленно переспросил мистер Марлинг."

"— Разумеется, завидуешь, — повторила герцогиня. — Ты говоришь, что застрелить человека — это чудовищно. Потому что сам на это не способен.