"
"Чарльз Чаллонер вел праздную и расточительную жизнь, а его беспредельно снисходительные взгляды на мораль шокировали добропорядочного дельца. Но тем не менее этот растленный господин сохранил известное благородство манер, что удерживало родственников жены на почтительном расстоянии. Им дозволялось всего лишь оказывать финансовую помощь. Гордыня мистера Чаллонера не имела ничего против того, чтобы презренные плебеи время от времени извлекали благородного джентльмена из долговой ямы, куда злодейка-судьба, спевшаяся с мерзавцами-кредиторами, так и норовила его загнать.
Но мистер Чаллонер был глубоко убежден, что человек его происхождения не может позволить себе общаться на равных с теми, кого он именовал сбродом. Эту уверенность в себе и аристократические повадки Чарльз Чаллонер передал своей любимице Мери. Дядюшка Генри чувствовал себя крайне неуютно в присутствии старшей племянницы, а потому втайне мечтал, чтобы выбор его сына пал на куда более простую и красивую Софи. Но Джошуа по какой-то неведомой причине взбрело в голову влюбиться в аристократическую и высокомерную Мери.
У миссис Чаллонер имелось только две дочери, и с того момента, как Мери исполнилось шестнадцать, цель жизни неукротимой мадам свелась к одному: как можно скорее выдать своих пташек замуж. Замечательный успех, достигнутый некой ирландской вдовой, подвигнул миссис Чаллонер на дерзкие замыслы, которые ее брат счел фантастическими, если не сказать вредными. Миссис Чаллонер сознавала, что Мери, несмотря на прекрасное образование, вряд ли может надеяться на что-то большее, чем брак с порядочным, но простым человеком.
Но когда речь заходила о Софи, то любящая мать и мысли не допускала, что Мария и Элизабет Ганнинг способны хотя бы отчасти соперничать с ее младшей дочуркой. Прошло уже более двадцати лет, как сестры Ганнинг (потомство той самой ирландской выскочки) учинили в Лондоне подлинный переполох. Миссис Чаллонер не имела счастья лицезреть прославленных девиц, но знающие люди уверяли ее, что Софи во всех отношениях намного превосходит этих выскочек.
Если уж пресловутая вдова Ганнинг, ирландка до мозга костей, да еще без гроша в кармане, умудрилась поймать в свои сети графа и герцога, то почему бы миссис Чаллонер, избавленной провидением от ужасного ирландского акцента, не повторить ее успех? Хотя бы отчасти, ибо миссис Чаллонер не страдала самообольщением: она давно уже поняла, что Мери, в отличие от Софи, надеяться на чудо бессмысленно.
