Дитя дьявола

Мисс Чаллонер с самым невозмутимым видом продолжала поглощать творения гостиничного повара, лишь изредка из вежливости улыбаясь.

Судя по ее спокойствию, она находила незнание французского мистером Комином достаточным оправданием.

Милорд поспешил разубедить ее.

— По-видимому, вы не отдаете себе отчета, в какое щекотливое положение попали, — буркнул он.

Мисс Чаллонер подвергла тщательному осмотру блюдо с засахаренными фруктами и наконец отобрала приглянувшиеся.

— Понимаю, — откликнулась она, остановив свой выбор на сливе весьма внушительных размеров.

Его светлость рассмеялся.

— Вы на редкость хладнокровная особа, мадемуазель.

— Вам бы порадоваться этой черте моего характера, — безмятежно откликнулась мисс Чаллонер, с наслаждением вгрызаясь в сливу. — Полагаю, сопровождать в Париж женщину, которая по любому поводу закатывает истерики, было бы весьма обременительно.

— Несомненно, — подтвердил маркиз.

— Более того, — продолжала мисс Чаллонер, предприняв новую атаку на блюдо с засахаренными фруктами. — Мне кажется, что моя нервозность только раздражала бы вас. — Мери надкусила черносливину. — К тому же, — добавила она, задумчиво разглядывая ягоду, — я имела счастье познакомиться с вашим вздорным нравом, так что теперь просто-напросто опасаюсь расстраивать вас.

Маркиз хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули стаканы.

— Не лгите! — рявкнул он. — Вы нисколько не боитесь, что я с вами что-нибудь сделаю! Разве не так?

— Ничуть не боюсь, сэр, — призналась мисс Чаллонер. — Но в рискованные минуты, когда вы собираетесь откупорить вторую бутылку кларета, у меня всякий раз возникают опасения.

— Позвольте просветить вас, мадемуазель, что до третьей бутылки я кроток как ягненок.

— Милорд, — откровенно сказала мисс Чаллонер, — вы перестаете быть кротким ягненком в тот самый миг, когда начинаете сердиться.

— Спасибо, — едко поблагодарил его светлость. — Может, вам больше по душе унылая сдержанность мистера Комина?

— Я нахожу, что этот господин хорошо воспитан, — поддела маркиза мисс Чаллонер.

— А я, значит, дурно воспитанный господин?

— Не господин, сэр, а дворянин, — с явным сарказмом поправила мисс Чаллонер.

— Вы наносите тяжелые удары, мадемуазель.