Я сразу оповестил их о том, что будет прием в честь нашей свадьбы. Особых возмущений не последовало, но и радости тоже не было. Я их понимаю, но поделать с этим ничего не могу, да и как не странно Дархор и Никон совсем воздержались от комментариев, как-то довольно странно переглядываясь между собой. Не знаю, что этих двоих связывает, но было ощущение что они знают больше, чем все остальные.
Когда Никон описал сон Виктории, я задумался еще сильнее, потому что мне казался странным его подробный, можно сказать детальный рассказ, в котором он описывал самые мельчайшие подробности, да он даже герб семьи де Веро нарисовал без каких либо ошибок.
Даже если бы кто-то рассказал ему все это, он бы не смог только по услышанным словам это сделать. Тут явно что-то другое. Нужно будет потом аккуратно все разузнать.
Моя милая заворочалась и придвинувшись ко мне ближе снова монотонно засопела, и я, обняв ее еще долго лежал, наслаждаясь такой долгожданной близостью. Я хотел ее, но зная о том, что она устала, не стал будить малышку.
Проснувшись, не нашел свою супругу в кровати, поэтому осмотревшись прошел в дверь, которая вела в гардеробную, а далее в ванную комнату, в которой и обнаружил пропажу. Она лежала, прикрыв глаза и мурлыкая себе под нос какую-то неизвестную мне песенку, при этом едва видневшейся коленкой разгоняла небольшой слой пены, который практически полностью покрывал все ее тело.
Зрелище было более чем возбуждающее, и я так и застыл в проеме двери разглядывая свою теперь уже жену, которая так еще и не стала моей.
По венам пробежало пламя, едва я представил ее голой, как тогда, у реки, где она пыталась прикрыться копной своих спутанных волос. Зря она это делала, я все успел рассмотреть.
Не удержавшись, подошел ближе, и склонившись поцеловал такие манящие к себе губы. «Теперь она точно не сможет улизнуть не под каким предлогом!» — думал я, смотря в зеленые глаза, которые раскрылись в тот же момент как я коснулся ее губ.
— Ты помнишь, что оставила меня ни с чем? — тихо спросил я, оставляя ее губы в покое. От моего вопроса она лишь соблазнительно улыбнулась, и потянувшись как кошка, позволила пене медленно стечь, что давало возможность любоваться ее оголенными, аппетитными полушариями. Не выдержав, погладил слегка затвердевшие вершинки, а затем одной рукой устремился вниз, по плоскому животу, и достигая самого сокровенного сразу же погрузился пальцами в ее лоно.
