Она узнала об этом в то утро, когда пришла в твою квартиру и нашла тебя в совершенно невменяемом состоянии. На ночном столике было рассыпано наркотическое зелье, а мой сын, предоставленный самому себе, мог открыть дверь кому попало. А потом ты потащила четырехлетнего ребенка на улицу, все еще находясь под воздействием наркотика, и он едва не погиб! — глаза мужчины сузились. — Я мог бы удушить тебя за это собственными руками…
— Это был вовсе не наркотик, а порошок от гриппа! — перебила Райанна.
— А еще ты угрожала ножом соцработнику.
— Я чистила морковь! Она все налетала и налетала на меня, заставляя признаться в том, кто отец Ники…
— Ты все запланировала, не так ли? — перебил Алексис срывающимся от злости голосом. — Выжидала время, чтобы получить с меня побольше денег. Тебе было абсолютно наплевать, на какую жизнь ты обрекала моего сына!
Райанна изменилась в лице.
— Ты просто ненормальный. Я бы до конца своих дней не допустила, чтобы ты приблизился к Ники.
— Так ты поэтому прикрепила листочек с моей фамилией и контактными телефонами к его метрике? — ядовито усмехнулся Алексис.
— Я сделала это на случай, если… что-то случится со мной… Я указала твои данные, потому что знала, что у тебя, по крайней мере, есть деньги и государство сможет заставить тебя платить за воспитание Ники… обеспечить его будущее…
— Ну что ж, теперь у моего сына есть будущее, и в нем нет места безответственной наркоманке.
Райанна поднялась с кресла, не обращая внимания на пронзившую ее невыносимую боль.
— Не смей!
Мужчина сурово сдвинул брови.
— Вот что я тебе скажу: ты больше не прикоснешься к наркотикам до конца своих дней. Моему сыну не нужна мать-наркоманка!
— Я не употребляю наркотики! — закричала Райанна. — И никогда не употребляла!
Он холодно посмотрел на нее.
— Возьми себя в руки. Я не потерплю истерик, потому что прекрасно знаю тебе цену. Нечего нести чепуху о добродетелях, которыми ты не обладаешь. А теперь сядь, пока снова не свалилась, и не пытайся вызвать у меня сочувствие.
Твое физическое состояние целиком на твоей совести. Если бы не Ники, ты могла бы убить себя хоть сейчас — я бы пальцем о палец не ударил. Но четырехлетний ребенок нуждается в матери — даже в такой, как ты. Ради него я буду терпеть твое присутствие, но на моих условиях. С этого момента и говорить, и действовать ты будешь только в интересах моего сына! Я и мои люди проследим за каждым твоим шагом.
