Вместо этого он уставился в зеркальце заднего вида, безучастно наблюдая за тем, как Дот барахтается, пытаясь извлечь свои вещи и не задеть при этом объемный живот. Как только она захлопнула крышку багажника, машина тут же рванула с места. Таксист лишь осуждающе покачал головой на прощание, давая понять своей пассажирке, что он думает и о ней, и обо всех остальных обитательницах этого дома. Но это уже не имело никакого значения. Подумаешь, скривил пренебрежительно губы, неодобрительно цокнул языком… Разве все эти мелкие уколы можно сравнить с теми баталиями, которые ей еще предстоит выдержать?
Массивные белые колонны подпирают резной каменный портик, ведущий к широким двойным дверям, выкрашенным в красный цвет.
Дот поставила ногу на отполированную до блеска металлическую ступеньку крыльца и заглянула внутрь здания через стекла в дверях. Стекла были такими намытыми, такими чистыми, что в первую минуту показалось, что их и вовсе нет. Она окинула взглядом огромный холл, вымощенный плиткой белого и черного цвета, что делало пол похожим на огромную шахматную доску.
Но Дот не умела играть в шахматы и никогда не обучалась этой игре, а потому и шахматных ассоциаций у нее не возникло. В правой части холла широкая дубовая лестница с резными панелями в форме желудей вела на второй этаж, венчаясь такой же резной балясиной в самом конце лестничного марша. Массивная кованая люстра, простая по форме, но поистине необъятных размеров, свисала с потолка на трех тяжелых цепях. Интерьер производил внушительное впечатление, правда, в отличие от роскошного убранства «Купеческого дома», похожего на самый настоящий дворец или музей искусств, здесь обстановка скорее вызывала в памяти что-то связанное с церковью.
Никакого звонка или колокольчика у входа, оповещающего о появлении очередного визитера. Пока Дот растерянно соображала, куда и как ей постучать, чтобы сообщить о своем приезде в столь ранний час, дверь вдруг распахнулась, и на пороге показалась высокая кареглазая женщина в монашеском облачении.
Апостольник монахини был надвинут на самый лоб, отчего ее маленькие глазки казались немного раскосыми. Несмотря на то что женщина была уже в годах, кожа на ее лице была безупречной: алебастрово-белой, чистой и без каких бы то ни было следов морщин. Плотно поджатые, узкие губы, маленький носик, смахивающий на пуговичку, но такой остренький, что хотелось сравнить его уже не с пуговицей, а с крохотным конусом.
– Вы Дот?
Дот молча кивнула в ответ. Да, это она.
