Все, что угодно, но только не фото!
Уолли неспешно приблизился к ней, достал изо рта окурок и небрежно швырнул его на клумбу, где, как ни странно, цвела одинокая хризантема, видимо, специально приурочившая свое цветение к столь знаменательному событию. Уолли крепко обнял жену за талию и притянул ее к себе. Дот сделала глубокий вдох. Первая реакция – взять и оттолкнуть его от себя. Но нельзя! Никак нельзя… Во-первых, все на них смотрят… А во-вторых, он имеет право: ведь она его жена. Его жена!
Дот попыталась изобразить на своем лице улыбку, но получилось плохо.
Фотограф уже приготовился щелкнуть затвором, чтобы запечатлеть новобрачных для будущих потомков, но в этот момент к ним подбежала Ди. Впервые после того, как они вышли из дома, направляясь в церковь, Дот бросила внимательный взгляд на свою младшую сестренку и невольно расплылась в улыбке. Только сейчас она заметила, как та себя размалевала: верхние веки, включая ресницы, покрыты толстым слоем голубых теней, а потом вся эта синева еще и обведена жирной черной линией, которую оставил после себя контурный карандаш.
Красота, да и только! Не то клоун, не то маленькая панда. И в этот момент щелкнул затвор, навеки запечатлев улыбающегося Уолли и весело смеющуюся Дот. В этот момент невеста и правда была ослепительно хороша и выглядела вполне счастливой. Впрочем, вполне возможно, что в эту самую секунду она действительно была счастлива.
Вскоре все ящики с пивом были опустошены. Мужчины ослабили галстуки, многие и вовсе сняли их, скинули пиджаки, оставшись только в брюках, закатали рукава рубашек и, обхватив за плечи ближайшего соседа, принялись горланить песни.
Ее отец просто упивался происходящем, задавая тон веселью. Глядя на него, можно было не сомневаться: он счастлив, можно сказать, вне себя от счастья!
Пара тетушек, из числа тех, кто переусердствовал с шерри, уже дрыхли вовсю с раскрытыми ртами в задней комнате, и их головы нелепо болтались из стороны в сторону, сминая кружевные салфетки, которыми были застланы спинки стульев.
Миссис Харрисон вертелась вокруг буфета, из которого стремительно убывало съестное. Впрочем, кажется, она уже успела обшарить весь дом и своим глазом увидеть внутренний декор всех комнат. А что, коль представился такой удобный случай? Джоан носилась как угорелая между кухней и застольем, на ходу ловила комплименты гостей, не сильно вникая в их смысл, словно то были не похвалы, а бабочки для коллекции, которой она займется позднее, когда у нее появится свободное время.
