Дитя клевера

Было видно, как бурно вздымается и опускается ее грудка, обтянутая тонким ситцем, из которого была сшита пижамка.

– Все в порядке, моя девочка! – Дот из последних сил старалась говорить с сестренкой как можно ласковее, хотя каждое слово давалось с огромным трудом. – Ступай наверх, ложись в свою кроватку, солнышко!

Рег оцепенело уставился в камин, не обращая внимания на дочерей.

– Дот! А что это такое? Черномазая обезьяна… – Малышка растерянно уставилась на старшую сестру."

"Дот подхватилась с места и выбежала из комнаты.

Вопрос сестренки стал той последней каплей, которая переполнила чашу ее терпения. Вот он, тот толчок, решающий толчок, который ей нужен, чтобы принять единственно верное решение. Да, она уедет вместе с Солом на Сент-Люсию. И будет пить по утрам свежий ананасовый сок, купаться в море днями напролет и все такое… А если вдруг соскучится по дому, то посмотрит вечером телевизионные новости и лишний раз убедится в том, что поступила правильно. Ее отец ничего не понимает! Он ведь даже не знает Сола… Впрочем, как выяснилось сегодня, ее он тоже совершенно не знает. Нет, она не собирается повторять судьбу Глории Райли. Она – другая! Они разные.

Проснувшись на следующее утро ни свет ни заря, Дот первым делом стянула с себя ночнушку, а потом, свесив ноги на пол, стала натягивать черную юбку и белую блузку – форменную рабочую одежду. Потом какое-то время Дот бесцельно пялилась на стрелки будильника, неспешно отмеряющего время, оставшееся до рассвета.

Удивительно, размышляла она уныло, глядя на дорожный футляр из красной кожи, в котором стоял будильник, удивительно, как быстро увядает радость, а на смену безоблачному счастью всего лишь в течение нескольких часов приходит кромешная тьма.

Дот слегка подкрасила губы, закрасила тональным карандашом глубокие тени под глазами и едва заметный след от синяка возле челюсти. Потом слегка подвела глаза черным контурным карандашом. Все! Она готова! Дот тихонько спустилась по лестнице и направилась прямиком к дверям.

Ей не хотелось видеть никого из своих домашних. Особенно ее пугала встреча с отцом.

– Дот! Подожди! – услышала она уже на улице голос матери. Джоан в одних чулках выскочила на крыльцо, старательно обтягивая со всех сторон старенький халатик, чтобы придать себе вполне приличный вид. – Ты что, убегаешь, даже не позавтракав, доченька?

Дот отрицательно мотнула головой. Сама мысль о еде была ей ненавистна.