Дитя подвала

Мария приблизилась к Сергею, их разделяло всего несколько сантиметров.

– Но мы не молодеем, – проговорила она, внимательно следя за его выражением лица. – Эти твои приступы…

– Всего третий за все время, – бесстрастно поправил ее Малышев.

– Это неважно. Главное, что это не проходит, и когда придет очередь нового – никто не знает. Представь себе, с тобой случится нечто подобное, когда ты будешь за рулем. А еще меня бросает в дрожь, когда я думаю, чем бы все закончилось, если бы… если бы твой последний приступ произошел в доме тех мажоров.

Они убили бы нас, Сережа. Они не стали бы вызывать милицию, а растерзали бы нас не задумываясь.

– Не думаю, – покачал головой Малышев. – Ты справилась бы со всеми, моя любимая амазонка. Пошли, хватит этих депрессивных соплей.

– Тебе надо лечиться, – прошептала Мария, но Сергей уже пружинисто шагал в глубь коридора. Он открыл железную дверь и сделал рукой пригласительный жест:

– Прошу.

Наклонившись, чтобы не удариться головой о выпирающий выступ потолка, Мария прошла внутрь, оказавшись в просторном помещении.

Оно было прямоугольной формы, освещаемое холодным мерцанием люминесцентных ламп, забранных в металлическую сетку. Вся комната была заставлена диковинными сооружениями, при первом взгляде на которые обыватель вряд ли бы догадался об их предназначении. И лишь более детальный осмотр странных конструкций дал бы понять, что вокруг все заставлено орудиями пыток.

– Каждый раз, когда я здесь, у меня возникает ассоциация с храмом, – с благоговением произнес Сергей.

 – Здесь необыкновенная аура, как в церкви… Хочется встать на колени и молиться… просить прощения за совершенные грехи…

Он бережно провел пальцами по спинке грубо сколоченного стула. На подлокотниках и двух передних ножках крепились ремни из грубой кожи, а спинка и сиденье были усеяны симметрично расположенными шипами.

– В прошлый раз внизу были кандалы, – сказала Мария, трогая рукой цепь с болтающимся крюком. Еще несколько аналогичных цепей с крючьями, симметрично расположенных друг против друга, свисали с потолка.

В мигающем свете ламп они смахивали на полудохлых змей, с которых содрали кожу.

– Импровизация, – лаконично отозвался Малышев. – Знаешь, забавная вещь вышла. Недавно узнал, что есть психи, которые тащатся от подобного подвешивания.

– Да, я тоже недавно читала статью об этом увлечении, – подтвердила Мария. – Саспеншен это называется.

– Саспеншен-х…шен, – с презрительной ухмылкой повторил Сергей.