Дитя подвала

Он беспечно жевал травинку и, заметив, что Мария его увидела, приветливо помахал ей рукой.

Энергично работая руками, она поплыла к берегу.

– Отличный день для купания, не правда ли? – улыбнулся Сергей, глядя, как Мария выбирается на берег.

– Какого хрена ты тут делаешь, Малышев? – вместо приветствия спросила она, снимая маску. Женщина встряхнула волосами, обдав брызгами милиционера, но тот продолжал улыбаться.

– Отдыхаю. Как и ты, – ответил он, подмигивая любовнице.

– Ты что, следил за мной?

– А ты как думаешь?

Мария достала из рюкзака полосатое полотенце и принялась яростно растираться.

– Думаю, да, – произнесла она.

Сергей перестал улыбаться. Поднявшись на ноги, он выплюнул травинку.

– Хотел окончательно убедиться, что ты не имеешь отношения к убийствам. Я про сваренного парня и старуху, что нашла свою смерть на «испанском осле».

Мария смотрела на мужчину с выражением холодного отчуждения.

– Я думала, мы доверяем друг другу. Я же тебе сказала, я понятия не имею, кто это…

А ты продолжал вынюхивать за моей спиной.

Спасибо, хоть сам следил, а не послал своих ищеек.

– Что ты тут делала?

– Раков ловила. В отличие от тебя, я не развожу их в корыте с дохлыми учительницами…

Сергей положил руку на еще влажное плечо женщины.

– Мы оба знаем, что ты шутишь, – мягко произнес он. – И перестань злиться на меня. Я действительно о тебе беспокоюсь.

Мария устремила взгляд на зеркальную гладь озера. Где-то глубоко внутри разрасталась бездонная дыра, из которой тянуло промозглым холодом и опустошенностью.

– Что уж теперь скрывать… – устало произнесла она. – У меня тоже была любовь, и сегодня день ее рождения. Ее звали Ива.

Малышев понятливо кивнул.

– Ясно. Как дерево.

– Заткнись! – вспыхнула она. – Ни черта не смыслишь в чувствах!

Сергей смотрел на нее, словно на капризничающего ребенка.

– Я не хотел тебя обидеть, – терпеливо сказал он. – Продолжай.

Помедлив, Мария нехотя проговорила:

– Это было давно. Мне казалось, что мы любили друг друга, но потом я поняла, что это не мой выбор.

Ива умоляла восстановить отношения, но я уже приняла решение. Однажды она пришла ко мне вдрызг пьяная. У нее началась истерика. Она достала нож и сказала, что, если я не вернусь, она покончит с собой.

– А ты? – спросил Малышев, ковыряясь в ухе. У него был такой вид, будто он волею случая был вынужден слушать новости о политическом кризисе в Уганде.

– Я не меняю своих решений, – отозвалась Мария.