Дитя подвала

Или еще хуже – обугленные головешки… Говорят, скоро в этих местах будет проходить скоростная трасса. Благодаря новой дороге не придется тащиться транзи…

– Ты слышал? – повысила голос Мария, перебив его. – Я скучала по тебе, сукин сын! Засранец хренов!

Малышев повернулся к застывшей на табуретке женщине.

– Мог бы и поцеловать меня, – прошептала она.

Сделав очередную затяжку, Сергей затушил окурок прямо об мозолистую кожу ладони и подошел к Марии. Демонстративно положил испачканную пеплом руку на ее грудь, топорщившуюся сквозь тонкий свитер.

– Пошли, погремим костями, сучка, – промолвил он, ущипнув ее за сосок. – Я же вижу, ты меня хочешь.

– С чего ты решил? – с вызовом спросила Мария, убирая руку мужчины.

– Твой чудный ротик слегка приоткрыт, – улыбнулся Малышев. – Губки влажные… Понимаешь? Твое тело говорит само за себя. Это неосознанная имитация твоей киски.

Мария отвела горящий взгляд, поймав себя на мысли, что этот человек читает ее, словно раскрытую книгу.

– По этой причине женщины и красят губки в красные тона.

Ведь влагалище при возбуждении наливается кровью и краснеет, – пояснил Сергей.

– Ну да, – угрюмо отозвалась Мария. – И если у меня насморк и я дышу ртом, все равно я тебя хочу, верно?

– В моем случае – да, – хихикнул Малышев.

– У меня сегодня течка, – предупредила она.

Сергей коснулся пальцами распухшего носа, скривился.

– Это меня только возбуждает, – сообщил он, заговорщически подмигивая. – Люблю, когда вокруг море крови.

Идем, ты не отвертишься. Я же вижу, ты от нетерпения готова из кожи выпрыгнуть, чтобы я тебе вдул.

Он положил на ее плечо руку, но Мария не собиралась так легко сдавать позиции. Женщину коробило, что ее тащат в постель, как дешевую шлюху.

– Но тут нет душа!

Малышев бросил взгляд на стол, где стояла двухлитровая бутылка минералки.

– Тебе этого хватит, – решил он. – Идем. Я загоню своего лохматого единорога в твою сказочную долину.

Спотыкаясь и тяжело дыша, они буквально ввалились в темную, как склеп, комнату.

Сергей толкнул женщину на старый топчан, застеленный плоским, лоснящимся от грязи матрацем.

– Об этом я мечтала всю жизнь, – пробормотала Мария, когда Сергей, пыхтя, с остервенением срывал с нее одежду. – Трахнуться в вонючей конуре с пьяным мужиком. Который забрызган ссаньем и кровью."

"– Ты что-то пискнула, мышка? – задыхаясь, спросил Малышев. Он повалил женщину на спину, усевшись сверху. – Я не расслышал.