Дитя прибоя

– Как видишь, не все, – ответил Лёха, кивком головы указывая на эльфа.

– Угу, скарад среди булыжников, – кивнул гном соглашаясь.

Порывшись в памяти, Лёха вспомнил, что скарад – это аналог земного алмаза. В устах гнома эти слова прозвучали, как высшая форма похвалы. И как неожиданно было ее услышать от десятника, некогда готового разорвать целителя голыми руками! Приятели поспешили вдогонку за отрядом. Заметив их задержку, Родри вопросительно покосился на Лёху, и тот, чуть улыбнувшись, кивнул, дав понять, что всё в порядке.

До места старой стоянки они дошли в полном молчании. Привычную тишину леса нарушали только шорохи сдвигаемых ветвей, треск сучьев под сапогами орков и сопение гномов. К удивлению Лёхи, клыкастики оказались молчаливыми ребятами, но при этом очень трудолюбивыми и надёжными попутчиками. Всю дорогу парень присматривался к ним, пытаясь понять слабые и сильные стороны этой расы, но так ничего толком и не понял. Слушали они внимательно. Наблюдали тоже. Но отвечали только на прямо поставленные вопросы.

Родри успел объяснить Лёхе, что это обычное поведение орков среди чужих, но такая молчаливость всё равно напрягала. Впрочем, однажды, когда орки решили посмеяться над обучением эльфа, парню удалось пробиться под этот панцирь. Но после того, как Лёха с лёгкостью уронил каждого из них, орки снова замолчали. Пару раз они что-то оживлённо обсуждали, держась в стороне от лагеря, но, вернувшись к костру, снова замолкали, внимательно ловя каждое слово остальных попутчиков.

Уже в сумерках, сидя у костра, Лёха пустил по кругу флягу Груда.

Вскоре крепкое пойло возымело своё действие, и языки развязались у всех. Даже привычные к возлияниям гномы заметно раскраснелись и попытались спеть дуэтом, но Лёха пресёк эту попытку на корню. Слуха у гномов не было абсолютно, а их голосами можно было пьяного медведя до икоты запугать. Не лучшими певцами оказались и орки. От их рёва даже у глухого могла медвежья болезнь приключиться. Особенно, если бы он разглядел эти клыкастые физиономии. Лёха вспомнил, что при первом знакомстве Эльвар представился бардом и, подумав, попросил его спеть.

Сидевший с обвисшими ушами эльф удивлённо покосился на парня и, вздохнув, отрицательно мотнул головой. Забрав у орка флягу, Лёха пересел к Эльвару поближе и, заставив его глотнуть ещё пару раз, тихо сказал:

– Тебе свои уши жалко?

– Угу.

– Тогда лучше спой. А то, если эти запоют, я в петлю полезу."

"Пьяно хихикнув, эльф глотнул из фляги, отдал её Лёхе и выпрямился.