Дитя прибоя

Давай сделаем так… – быстро добавил он, заметив, как её глаза начали стремительно наполняться слезами: – Я выберу подходящее место, а потом пошлю тебе зов.

– И когда это случится? – тут же спросила дракона, решив ковать железо, пока не остыло.

– Не знаю, – честно признался Таруг. – Это чужой удел, и мне сначала нужно убедить гномов, что моя помощь пришедшему слуге необходима. Просто подожди, и я позову тебя.

– Обещаешь? – с неприкрытой надеждой спросила дракона.

– Даю слово, – помолчав, кивнул Таруг. – Когда я пойму, что в моё новое жилище можно привести дракону, я пришлю тебе зов.

И если ты захочешь, то прилетишь ко мне.

– Захочу, – уверенно кивнула Дастра и, описав круг возле зависшего в воздухе Таруга, полетела обратно, послав ему мысленную тёплую волну.

Проводив Дастру растерянно удивлённым взглядом, Таруг развернулся, выписав в воздухе изящную петлю, и, быстро разогнавшись, помчался дальше. Полёт его проходил на высоте, недоступной ни одному живому существу. Однажды попавшись в расставленную магами ловушку, он решил не рисковать, летая там, где его можно было заметить с земли магическим зрением.

Туда, куда он поднялся сейчас, даже магическое зрение дотянуться не могло. На подобные подвиги были способны только архимаги, которых в империи просто не существовало.

Лететь ему предстояло всю ночь. Нужно было пересечь всю империю из конца в конец. Но долгий путь не волновал дракона. Сил и выносливости ему было не занимать. Гораздо больше его беспокоило то, что предстояло сделать. Покидая горы гномов, Таруг не рассчитывал вернуться и в привычной драконам гордыне не счёл нужным попрощаться с теми, кто оказал ему помощь.

И вот теперь ему предстояло сделать так, чтобы его срочный уход не сочли оскорблением.

Хотя, если быть честным перед самим собой, поступок дракона любой разумный назвал бы чёрной неблагодарностью. Гномы оказали ему гостеприимство, человек спас от магической сети, а эльф излечил сломанное крыло. Если бы не их совместные усилия, сидеть бы Таругу в магической клетке, покорно отдавая свою кровь для магических ритуалов.

В общем, объясняться ему предстоит серьёзно, упрятав драконью гордыню куда подальше.

Таруг вспомнил слугу равновесия и невольно усмехнулся. Смел, силён, умеет слушать других, но при этом всегда остаётся при своём мнении. Не верит до конца никому вокруг и всегда готов ударить в ответ. Но при этом честен и без гнили в душе. А в глазах его – грусть и ирония, словно всё, о чём парню говорят, ему уже давно известно.