Дитя прибоя

Все остальные не вынесли магического нападения прорвавшихся степняков. Да и жизнью своей эта семёрка была обязана не выданным из арсенала амулетам, а гнавшимся за степняками первородным. Полученные егерями амулеты слишком долго не заряжались и не сработали. Маг, которого изначально прикомандировали к их сотне, относился к своим обязанностям спустя рукава и, едва получив приказ об отзыве, умчался со стоянки, даже не подумав зарядить амулеты.

Окинув соратников задумчивым взглядом, Анкутан испустил долгий вздох и вернулся к своим воспоминаниям.

Теперь, после всего случившегося, у опытного вояки складывалось стойкое убеждение, что их предали. Но кто? А главное – зачем? Неужели те, кто отдавал преступные приказы, не понимают, что добром это не кончится? Предателей никто не любит, а значит, чем бы ни закончилась эта война, их уничтожат. Так на что они надеются? На безбедную жизнь за пределами империи? Но границы страны ещё надо пересечь, а при ведении военных действий это не так просто.

Запутавшись в собственных мыслях и эмоциях, десятник тряхнул поводьями и привычным движением коснулся револьвера.

Знакомое ощущение оружия на бедре немного успокоило. Окинув придорожные кусты быстрым взглядом и убедившись, что ничего опасного там нет, Анкутан вернулся к своим размышлениям. Все полученные сотником приказы поступили из столицы, но привёз их молодой незнакомый барон, представившийся гонцом из дворца. Во всяком случае, его форма соответствовала этому званию.

Как бы то ни было, но за потерю людей спросят именно с него.

И опытный десятник отлично это понимал. Единственное его спасение заключалось в шести свидетелях и двух десятках первородных, которыми почему-то командовал молодой парень из людей. Зная отношение орков и гномов к роду человеческому, Анкутан отложил в своей памяти этот необычный факт. Парень был странным. Вроде и не маг, а заклятие, уничтожившее засаду, снял именно он. Маг из орков занимался только лечением. Именно этой команде выжившие и обязаны своим спасением. "

"Но, как ни крути, о такой необычной группе, преследовавшей степняков, десятник просто обязан был доложить своему высшему начальству – Тихому барону, командовавшему всей тайной стражей империи. Егеря, хоть и считались воинским подразделением, но подчинялись именно ему. В мирное время они являлись силовой поддержкой при арестах всяких заговорщиков и отлове контрабандистов и работорговцев, а в военную пору ими затыкали самые опасные дыры в обороне границ.