Дитя прибоя

– Ты смеешь спорить со мной, червь?! – взвыл от злости аган и, выхватив у ближайшего воина саблю из ножен, нанёс удар.

Аган по праву считался прекрасным воином и занял своё место, благодаря воинским талантам, более всего ценимым среди степняков. Голова визиря покатилась к белому шатру, орошая вытоптанную сотнями подошв землю красным. А его тело, постояв несколько мгновений, рухнуло на спину, заливая всё вокруг кровью. Видевшие это воины невольно ахнули. Старый визирь считался одним из умнейших и справедливейших советников агана, и тот всегда благоволил к старику, позволяя ему говорить то, за что любому другому сразу сломали бы спину.

Но, похоже, в этот раз старик перешёл черту.

Швырнув воину его саблю так, что острый клинок чуть не перерезал своему хозяину глотку, аган, зарычав от злости, сорвался с места и бегом бросился через всё стойбище туда, где раздавались зычные команды сотников и десятников. Про то, что агану не полагается ходить по земле, он даже не вспомнил. Сейчас агану было не до правил! Бешеная ярость застила ему разум.

Подбежав к самому краю становища, он быстро огляделся, и его рот искривился в довольной усмешке. Его приказ выполнялся. Привычные к быстрым перестроениям воины уже сидели в сёдлах, готовя к стрельбе тяжёлые винтовки.

К повелителю подвели коня, и аган, не касаясь стремени, один прыжком взлетел в седло. Привычно разобрав поводья, он вскинул голову, высматривая скользящие в высоте тени. Раздался ни с чем несравнимый свист, и над войском пронеслась огромная масса.

Затем над степью раздался пронзительный вой боевых рогов, и воины, вскинув винтовки, дали залп. Аган до рези в глазах всматривался в темноту, пытаясь разглядеть результат стрельбы, но так ничего и не понял.

Однако пальба степняков не осталась незамеченной. В трёх полётах стрелы от края становища, где были выстроены войска, в землю ударили тугие струи огня, и степь запылала. Налетевший ветер вмиг раздул пламя, и аган, вцепившись зубами в костяшку большого пальца левой руки, взвыл от бешенства.

Драконы сумели отомстить, не убив никого лично. Они подожгли степь с подветренной стороны, и теперь кочевникам оставалось только бежать. Глядя на стремительно расширяющуюся полосу огня, повелитель степи чувствовал, как его тело покрывается мурашками страха.

Драконы поджигали степь так, чтобы отрезать кочевникам путь к реке и загнать их как можно дальше к серым горам. Туда, где боялись кочевать самые отчаянные сорвиголовы степей.