Дитя прибоя

Тяжёлые черные в свете слабого огня капли упали на алтарь, и агана скрутила волна нестерпимой боли. Над алтарём возникла странная сфера, из которой на повелителя степи взглянуло ужасное лицо. Но аган знал, кто это.

– Мой господин, – заговорил он, едва лишь взгляд страшного существа остановился на нём. – Они перехитрили нас…

* * *"

"Эта гонка длилась четыре дня. Трижды колонна натыкалась на небольшие разъезды кочевников, но пулемёты оказались неодолимым аргументом в этих стычках. К вечеру четвёртого дня колонна подкатила к границе устроенного драконами пожара.

Гномы заглушили двигатели, и бойцы выбрались из машин. Подойдя к самому краю огромного черного пятна, бойцы замерли в молчании. Впереди, насколько хватало взгляда, простиралась безжизненная, выжженная пустыня.

Ветер еле слышно посвистывал в ковыле за спиной воинов, а впереди тянулась черная от копоти земля. Оглянувшись, Лёха зябко передёрнул плечами от такого контраста и тронул за локоть стоявшего рядом Картака.

– Свяжись с учителем.

Пусть расскажет, что сейчас у скалы. И вообще, как долго нам ещё ехать? Где это чёртово капище?

Кивнув, орк отступил в сторону и, достав амулет связи, принялся что-то быстро говорить. Лёха прислушался, но не понял ни слова. Ученик мага говорил на древнеорочьем языке. То, что маги читают древние манускрипты на этом языке, Лёха знал давно. Но то, что они ещё и общаться на нём способны, стало для парня новостью. Это было впервые, когда Картак так откровенно скрывал свои намерения от остальных участников похода.

Дождавшись, когда Картак закончит разговор, Лёха ухватил его за локоть и, оттащив в сторону, решительно заявил, глядя молодому орку прямо в глаза и тыча пальцем в грудь:

– Ты что творишь, морда твоя клыкастая?! Мы почти добрались до места. Того и гляди нас тут убивать начнут, а ты говоришь так, чтобы тебя никто не понял. Ты чего добиваешься? Раскола в группе?

– Извини. Я должен был тебя предупредить, – смущённо кивнул орк. – Это учитель придумал. Он посчитал, что ближе к капищу Проклятому будет проще использовать степных тварей, чтобы следить за нами.

Точнее, не ему самому, а его адептам. Но если вспомнить, что степняки – это люди, то всё, мной сказанное, будет им непонятно. Некоторые шаманы знают древнеорочий язык, но таких очень мало.

– Хрен с ним, – помолчав, отмахнулся Лёха. – Что учитель сказал?

– Утром мы доберёмся до места. Это сухое русло старой реки. Там надо искать вход в капище.

– Там есть кто-нибудь?

– Нет.