Дива

— Всё равно не доказано! — упёрся попутчик. — Дракоши уверяют, лешего привели!

— Дак Борута щупал — лешачиха! Тварь она гулящая!

— Ладно тебе! Боруту если послушать!.. Кто ещё ви­дал, что гулящая?

— А цё к мужикам только пристаёт?

— К кому приставала-то? К Эдику, что ли? Так к Эди­ку и мужики пристают.

— Деда Мороза совратила — терем покинул! Снегур­ку свою назначенную бросил. А она ведь уже с пузом была! Надеялась, замуж возьмёт. Теперь к губернатору иск выставила, алименты платить. Потому как Дед Мо­роз — лицо сказочное, не настоящее, по лесам скрыва­ется, документов не имеет.

А губернатор — избранное голосованием.

— Голосованием — значит, тоже сказочное лицо!

— Но алименты пообещал не сказочные...

Эта житейская история как-то приземлила поэтич­ность образов, и попутчик перевёл дух.

— Теперь нового Деда Мороза привезли, — скучно сообщил он. — Нашли артиста ещё здоровей. Такой ле­шак!.. Этого в строгости держат, по договору, там всё прописано. Снегурка ему положена разовая, привозная на праздник.

И чтоб с дедом ни-ни! Отснегурила и уехала. Сам губернатор по конкурсу выбрал, чтоб детям нрави­лась, а не Деду Морозу. Прежний-то кроме назначенной ещё десяток местных Снегурок держал. И в своём тере­ме морозил! Поморозит и бросит, разбаловался совсем мужик, развёл бардак.

— Вот и наскочил на лешачиху! — подхватила его жена. — Сейчас весь дедморозовский штат поменялся. Правда, ребятишки новую Снегурку за Бабу-ягу прини­мают...

— Страшная потому что, — вставил попутчик. — На­стоящая нечистая сила.

Зато никакого искушения деду.

— А то ведь до чего дошло! — забывшись, воскликну­ла тётка. — Старая-то Снегурка принародно чуть губер­натора не совратила!

— Вот что ты несёшь? — заругался муж. — Откуда гам народ? Никто ничего не видал! А не видал — зна­чит, и не было!

— Хочешь сказать, лешачиха к самому губернатору иг приставала?! — брякнула тётка и, опомнившись, при­крыла рот ладонью. — Прости, господи...

Да к нему же приставала Дива Никитична!"

"- Это он приставал к Диве, дура ты!

Должно быть, оба проболтались в азарте, выдали пижменский секрет, но слово вылетело.

Зарубин знал про вдову от Фефелова, но сделал вид, будто ничего о ней не слышал.

— Я что-то запутался. — сказал он. — Дива лешачи­хи, а Дива Никитична кто?

- Вдова председателя.

— У нас председатель колхоза был Герой труда, Драконя.

— Дважды герой, Алфей Никитич, царство ему небес­ное...

Объяснили и как-то насупленно умолкли. Зарубин плеснул коньяка в стаканы, чтоб оживить разговор.