Дива

Отошли подаль­ше от алтаря, залезли под выворотень, соорудили гнез­до и вздумали ночь прокоротать, однако целителя коло­тит — где здесь уснёшь?"

"Тут и началось! Вдруг на острове, где Дор был, петухи заорали. Кричали эдак минут пять, угомонились, и слыш­но, там музыка заиграла, свирели, бубны, жалейки, гуд­ки: в общем, весь старинный набор инструментов. Потом огни вспыхнули и пляски начались у костров! Академи­ки знают, там никого не должно быть, а люди прыгают,  скачут, орут какие-то заклички, будто призывают кого-то.

Шлопак аж задрожал весь — то ли от страха, то ли от ра­дости, что слышит и видит то, что искал. Может, и от хо­лода, поскольку оба мокрые были, накупавшись в тряси­не, и ещё студёный туман поднялся.

И здесь из болота между островов встаёт нечто бе­лое — по фигуре, так женщина; стоит она на обыкновенной телеге, обращена лицом к академикам. Борута не испугался, не зажмурился и узнал — да это же Дива Никитична! В белом халате, как обычно она ходит у себя на маслозаводе, в такой же косынке и в руке — бидон­чик с молоком.

А целитель колотиться перестал и шепчет:

— Кикимора! Так вот она какая...

— Сам ты кикимора, — панибратски проворчал Да­нила. — Это жена Дракони, Дива...

— Это кикимора из болота восстала! — уверенно зая­вил Шлопак и достал блокнот, чтоб её срисовать.

Только тут Борута и разглядел, что она велика ростом и одета в сверкающую, колючую сутану — будто толчё­ным стеклом обсыпана!

— Всё равно похожа на Диву Никитичну...

— Что у неё в руке? — спросил целитель.

— Какой-то цилиндр? Или свиток?

— Бидончик, — определил Данила. — Алюминиевый, трёхлитровый...

Шлопак встрепенулся.

— Это похоже на серебряный сосуд! В котором древ­ние алхимики хранили свои знания!

— Да какой сосуд? Обычная тарка, на ферму за моло­ком ходят...

— Подумай сам: зачем она на болото пошла с бидоном?

— Да она всех молоком поит, блажь такая у бабы. За­одно проверяет на оборотничество.

— А как?

Всё, о чём рассказывал Борута, Шлопак считал тай­ными знаниями предков и их записывал.

Поэтому ново­испечённый академик если что и присочинял, то обыч­но для образного выражения.

— Оборотни парного молока не выносят, — сообщил он. — Испытуемого надо облить парным или покропить. Если оборотень — сразу же обернётся, кем был. Однаж­ды даже скандал случился на партийном собрании колхо­за. Дива прыснула молоком на инструктора обкома, тот превратился в филина и улетел в окно.

— Молоко — вместилище вселенской мудрости! — благоговейно произнёс целитель.