Дива

Например, нигде грибов-ягод нет — а у него полно, или как сено косить-убирать: кругом дожди льют — у него солнышко, и даже росы не выпадают. Точно так же и хлеб жать, лён дёргать, озимые сеять. За счёт этого Драконя-младший стал потом дважды Героем Соцтруда и даже собственный бюст у него на родине ему поставили. Сна­чала в вологодском парке, для народа, как пример добро­совестного труда, а когда перестройка началась, перенес­ли и установили прямо напротив окон его собственного дома, чтоб сам на себя любовался и идеи социалистическо­го труда не рассеивал в капиталистическом производстве.

Правда, цветы к памятнику по праздникам теперь кладут только дочери, зятья, губернатор с его пристебаями да не­чистая сила, но всё равно почёт. Журналист из Вологды Тоха Хохолов уже лет сорок про двух Драконей статьи пи­шет, по телевизору показывает, за что гонорары, премии получает все эти годы! А из международной организации «зелёных» ему такую отвалили, что машину себе купил — сам хвастался. Правда, на ней и в аварию попал, полгода на костылях шкандыбал потом.

А с женой, то бишь теперь со вдовой Алфея Никити­ча, тоже нечистая история была. Едет однажды Никита Драконя с полей вдоль этого самого Дорийского болота — а вечер был ясный, бабье лето в тот год аж на три неде­ли растянулось! Едет, радуется, глядь — полная корзина на обочине стоит, осокой повязана. Думал, грибники за­были, какая-нибудь слабосильная бабуля набрать-то на­брала, а донести не смогла. Развязывает корзину, а там ребёнок совершенно голенький, на моховой подстилке спит, да так сладко — не разбудить.

Привёз домой, от­дал жене, а наутро собирает колхозное собрание и гово­рит: «Кто младенца у Дорийской мари оставил? Прошу сознаться и забрать, пока не поздно». Иначе, мол, док­тора привезу, и на поголовном обследовании тот сразу определит, кто родил. Тогда ещё молодёжи много было, одних незамужних доярок-свинарок человек пятнадцать. Даже замужние бабы сидят, глазами хлопают, перегля­дываются, одну повитуху послали, чтоб определила, чьих кровей будет новорождённая. Будто в первые дни жизни на лице ребёнка ещё заметен некий родовой знак, и кто умеет смотреть, тот его увидит. Повитуха глянула на мла­денца, пошушукалась со старухами и говорит:

— На наших мужиков дак ни на кого не похожа, — сама же председателю в глаза не глядит. — Должно, при­езжие бросили.

Дорог настроили, мост каждый год налаживали, так грибников-ягодников сотнями попёрло, могла какая-ни­будь девка родить в лесу и бросить.