Дива

Попутчик исполнил этот ка­приз с удовольствием, а Зарубин тем временем надел куртку: от реки тянуло ледяным холодом, и хоть вместо снежинок несло пепел из костра, всё равно стало зябко.

— Север, — сказал баешник, усаживаясь на своё ме­сто. — Мы — так привычные. Но ждём бабьего лета, чтоб нашим бабам в радость. Оно и здесь бывает, жара стоит, только редко. А супругу мою не слушай: бабские сплет­ни. Вот вдова у Дракони — это да, женщина бесподоб­ная. Раз увидишь...

И осёкся: то ли жены испугался, то ли его насторожи­ли шорох травы и потом тяжёлая поступь.

Тут из темно- I ы выступил Дед Мороз в расстёгнутой шубе и с посохом. I'остом он и впрямь был за два метра, а в темноте в вы­сокой шапке казался ещё выше, так что вполне можно было принять за снежного человека...

По уверениям попутчиков, Дед Мороз сбежал со сво­его поста ещё позапрошлой зимой и был уволен от служ­бы. С тех пор и бродит по местным лесам, о нём знают псе туземцы в округе и давно привыкли, считая его за по- лусказочное существо. Вполне возможно, артисту боль­ше понравилась роль снежного человека, сменил амплуа и, пользуясь искусством перевоплощения, стал пугать охотников и грибников.

А мощи в нём, чтоб своротить лабаз, вполне достаточно; что же касается четырёхме­трового роста, то у страха глаза велики...

У костра Дед Мороз присел на корточки, погрелся, подставляя бока: было заметно, что его морозит, и го­лос был простуженным.

— Мужики, вы тут посторонних не видели? — спро­сил он и откашлялся.

— Не замечали, — сдержанно отозвался присмирев­ший Баешник.

— Ты что, дедушка, простудился? — участливо спро­сил попутчик.

— На Дорийское ходил, — признался тот. — А там малярийный туман случился и багул цветёт. Лихорад­ку схватил.

Зарубин налил коньяку.

— Выпей, согреешься...

Поднёс стакан и мгновением позже пожалел об этом. Дед Мороз выпрямился и глянул свысока, но в глазах сто­яли слёзы.

— Ты кто такой?

— Охотник, — сказал Зарубин, ощущая, как от него и в самом деле исходит холод, а обмотанный фольгой по­сох кажется ледяным.

— К Недоеденному на базу едет, — вступился попут­чик. — У него и бумаги есть. На медведя и кабана.

— Зверей не дам! — заявил артист, рассматривая За­рубина. — Нынче я бумаг не выдавал. Никто в моих вла­дениях стрелять не будет.

— Я его предупреждал! — угодливо хохотнул Баешник.

Дед Мороз в полемику вступать не стал.

— Борута сказал, сюда учёные едут диву ловить.

— Учёных не видали! — поспешно заверил попут­чик. — Ни одного! Как хоть выглядят?

— Кто их знает?..