Дива

Чтобы оценить и прочувствовать, где тут правда, в где хитроумное надувательство, надо было проветрить мозги, избавиться от липкой пелены наваждения.

— Благодарю за обед, — он встал. — Всё было вкус­но... Мне пора!

— Дак и не поел ничего, — встрепенулась хозяйка. — Может, с собой завернуть? Тебе сила понадобится!

— Спасибо, не надо.

Всё семейство вышло на улицу провожать, тётка не унималась:

— Гляди уж там, поосторожней. С нечистой силой схватишься! Крест-то на тебе есть?.. Вот, возьми! — су­нула в руку пакетик.

— Тут ладан. Если что, ладаном её, все черти боятся. Смирные делаются...

Параллельно Зарубин выслушал наставления хозя­ина, как найти владения Недоеденного, сел наконец-то за руль и помахал дочке, которая уже была в резиновых сапогах и с вилами в руках."

"— А Натаха у нас красавица! — тётка засунула голову в кабину. — И работящая! Приедешь ещё, полюбуешься, дак, может, и в Москву с собой возьмёшь! Ты не стесняйся...

Муж вынул её из окна, стал что-то выговаривать, но Зарубин уже не услышал, потому как с места взял ско­рость, выбросив из-под колёс тучу песчаной пыли.

На обратном пути, проезжая мимо Пижменского Го­родка с единственным жилым домом Дракони, он вне­запно заметил ещё одну дорогу, с тыльной стороны, без асфальта, недавно отсыпанную и вполне приличную. Свер­нул на неё и узрел совершенно иной ракурс — процвета­ющая европейская деревня: ухоженные жилые домики с палисадами, асфальтовые дорожки и обилие цветников с георгинами. Посередине стояло модульного типа строе­ние, будто на современной американской ферме, покра­шенное в голубой цвет и стерильное даже снаружи.

Во­круг ухоженный, стриженный газон, отдельные блоки с трубопроводами, вентиляционные короба, и всё ды­шит, действует как единый организм. Скорее всего, это и был маслозавод, где производили масло для кремлёв­ского общепита. Фасадный вид из-под горы с руинами и чертополохом был всего лишь прикрытием, чтобы от­пугивать проезжающих.

Все эти чудеса в недрах запустения и разрухи охраня­ли автоматический шлагбаум и две видеокамеры, наце­ленные, как пушечные стволы.

Зарубин перед ними и остановился, полагая, что сей­час к нему выйдут, однако кругом было ни души, и похоже, камеры стояли тут для острастки. Тогда он достал коробку с подарком Фефелова и пошёл за шлагбаум. В это время из крайнего блока вышла женщина в белом халате и с марлевой повязкой на лице, более похожая на доктора, чем на колхозницу. Зарубин вежливо поздоровался, но спросить ничего не успел.