Такие дамы в приличном обществе умышленно роняют перчатку, и много молодых людей стремятся эту перчатку поднять. И не замечают разницы в возрасте. Львица… Именно так это называется. Светская львица.
И взрыв после нее…
Потом в поезде, где ее внешность опять поменялась – в меру состоятельная, обыкновенная провинциалка. Владетельница, может быть, какого-то большого дома или даже поместья, где крестьяне топчут ногами виноградные гроздья, делая прекрасное бургундское вино. Настоящее вино никогда не выходит из-под механического пресса.
Вино из-под механического пресса продают во всех магазинах каждому, кто пожелает. Только потому, что это вино не настоящее. Джошуа читал про это. Настоящее вино обязательно делают ногами. И приносят хозяйке на пробу.
Вышла она из поезда, и поезд взорвался…
И если третий случай, как и первый, полностью подходил под версию покушения, и даже более – там взрыв состоялся, то второй – в казино – имел очевидный прокол, который разрушал стройность построения и делал все представления опять скучными и банальными.
Женщина видела, что Джошуа покинул казино. Зачем тогда этот взрыв, если это было покушение на него?
От этой мысли молоточки стучать в висках переставали.
Нет… Не такая он весомая и значимая персона, чтобы на него покушались. Богатый человек – да… Очень богатый человек. Разве за это убивают?
Что-то здесь не так.
Но что не так, Джошуа понять не мог.
* * *Он пообедал в ресторане рядом с отелем. Хороший ресторан, даже несколько экзотичный, потому что стены его сложены из цельных еловых бревен, и в зале стоит устойчивый аромат смолы и хвои.
В Америке такие здания можно только на Аляске найти. И кормили здесь отлично, но аппетита у Джошуа не было. Какой уж аппетит, когда голова занята такими мыслями.
– Вам не нравится у нас, месье? – В глазах единственного по случаю малого числа посетителей официанта обида такая, словно он хозяин заведения.
– Нет, просто у меня болит голова. Я прилетел из Америки и еще не акклиматизировался.
После обеда он некоторое время провалялся в кресле на балконе своего номера.
Хорошее кресло, можно спинку откидывать под каким угодно углом. Хочешь, спи в нем, хочешь, читай газеты. Он опять взял газеты, снова перелистал страницы, но ничего интересного найти не сумел. Интересным для него могло бы быть только то, что касается его непосредственно.
С балкона видно было двери станции дельтапланеризма. Пока никто к этим дверям даже не приближался.
Такая ситуация начала надоедать.
