А она должна была быть в это время дома. Дочь должна была из садика забрать.
– Марат Аттилович часто вам звонил?"
"– Редко. Он накануне, правда, позвонил. Купил себе новый монитор к компьютеру. Монитор может работать с вертикальным положением экрана. Но с собственной программой так не работает. Ему подсказали, что есть драйвера для видеокарты, которые такой стандарт поддерживают. Вот Марат и просил найти для него такой драйвер. Я нашел.
– Вы ему сразу сообщили об этом?
– Нет. После его рассказа. Я попросил позвонить часа через два.
А сам оставил напарника за пультом и поехал на место.
– Надеялись застать там же?
– Они же куда-то шли… – Шакиров начал что-то осмысливать, и потому слова произносил медленно.
– И что?
– Я думал, объехать ближайшие улицы. Поискать…
– Марат точно сказал, где их видел?
– Да. На Цветном бульваре. Рядом с цирком. Шли у фонтанчика в сквере. Тот фонтанчик… Скульптуры там какие-то… цирковые…
– Стоп! – Басаргин ухватился за ниточку и отпускать ее уже не хотел. – Сколько времени вы добирались туда?
– Минут двадцать.
Я быстрее бы успел, но движение большое.
– И где вы их застали?
Наиль Федорович замер, сообразив.
– Где вы их застали? – жестче повторил Басаргин.
– Там же… Недалеко от фонтанчика… Шагах в пятидесяти…
– Пятьдесят шагов за двадцать минут. Их не отнесешь к скороходам.
Александр откинулся на спинку стула. Версия возникла и начала развиваться.
– У меня есть еще только один дополнительный вопрос. Однако мне нужен исчерпывающий ответ. Вы должны ответить честно, поборов свое самолюбие и мужской стыд, как вы это называете.
– Я слушаю вас. – Шакиров сидел хмурый, но собранный и напряженный, совсем не такой раскисший, как по приходу в кабинет.
– У вас раньше были подобные случаи с Алиной Шагалеевной? Я не говорю про убийство. Я говорю о том, извините за вынужденную бестактность, не заставали ли вы ее с каким-то другом?
Пауза показала, что Александр попал в точку.
– Было. Пять лет назад.
– И чем это закончилось?
– Я избил парня. Очень сильно и очень жестоко избил.
– А жену? Тоже избили?
– Нет. Ее я не тронул.
– Почему?
– Не знаю. Я никогда ее не трогал. Замахивался – бывало, угрожал – бывало, но не бил. Как-то, правда, был случай, мы ругались, и я ее за руки схватил. Царапаться полезла. Сильно руки сжал. Очень сильно. Чтобы ей больно было. Специально, чтобы больно было. Хотелось сделать больно. У нее на запястьях синяки остались. Она потом ходила и всем показывала, как я ее избил. Но я ни разу не ударил.
