Диверсанты Судоплатова. Из Погранвойск в Спецназ

Бажан молча надел шапку и после паузы сказал, ни к кому не обращаясь:

– Надо бы человека к капитану Журавлеву послать. Может, на помощь придет или ударит по фрицам… отвлечет от нас.

– Уже послал, – ответил Зиняков.

– Тогда двигаемся дальше. Андрей Викторович, веди людей.

– Есть, товарищ командир отряда!

Лейтенант заученно кинул ладонь к виску. Никого не удивило, что Бажан передает командование ничем не выделявшемуся до сегодняшнего дня взводному.

Впрочем, измотанным, чудом вырвавшимся из смертельного кольца людям было все равно, кто их ведет.

Каждый из уцелевших потерял друзей, многие – родню. Погибли комиссар и начальник штаба. Кому-то надо было командовать остатками отряда.

– Аркадий, – отдал распоряжение лейтенант, – пойдешь впереди. Если что, сразу докладывай.

Снитко кивнул. На плече разведчика висел автомат без патронов. Оставался еще трофейный пистолет. Затем Зиняков приказал командиру хозвзвода пересчитать людей, боеприпасы.

– Сколько раненых, уточни. Кому необходимо оказать помощь.

– Прямо на ходу?

– На ходу.

Привал устроим через час-два, когда окончательно убедимся, что оторвались от погони.

Илья Карпович Бажан шагал, держась за край повозки, где лежала его жена, с которой они прожили без малого тридцать лет. В начале войны погиб старший сын. Две младшие дочери прятались у дальних родственников. Живы ли они? Теперь вот не стало Евдокии.

Он присел вместе со всеми, когда объявили привал. Ординарец налил ему самогона, протянул краюху хлеба и ломтик сала. Командир выпил, но от еды отказался.

– Сам поешь. Я не хочу.

Девятилетний сын, прижавшись к отцу, спал. Незаметно задремал Илья Карпович.

На поляне, в двух десятках шагах, лейтенант Зиняков выслушивал доклады, отдавал распоряжения. Осталось немногим более четверти отряда. Пять человек были тяжело ранены, но осталось всего две повозки.

– Освободите командирскую бричку, – приказал лейтенант. – Умерших от ран похоронить. На повозки положите тяжелых и тех, кто не может идти.

Раздали часть продуктов, которые захватил предусмотрительный командир хозвзвода.

Патронов почти не оставалось: по две-три обоймы на винтовку. Гранаты израсходовали во время прорыва, а к двум ручным пулеметам имелось по неполному диску.

На привале незаметно исчезли четверо партизан. Один был ранен и торопился домой за помощью. Двое считали, что с отрядом покончено и надо спасаться, пока не поздно. Еще один партизан уводил подальше от опасности жену и сына. Не сегодня завтра немцы догонят и добьют оставшихся.