Диверсия

Организация подчинялась только лично главе государства (раньше Генсеку, теперь Президенту) или его доверенным лицам. Но даже глава государства не знал работников организации в лицо. С ним встречались только особые посредники, которые выслушивали задание и передавали его по инстанции. Президент не видел исполнителей и потому не мог вольно или невольно раскрыть их инкогнито. Но видел результаты их работы. Скорые и действенные.

Наверное, такое положение дел устраивало первое лицо страны. В неофициальной беседе с не раскрывавшим рта собеседником он высказывался о тревожащей его проблеме, и проблема переставала существовать.

Иногда вместе с ее носителем. Это было удобно. И безответственно. Потому что никаких письменных приказов не отдавалось. И вообще никаких приказов не отдавалось. Разве только высказывалась озабоченность в присутствии частного, никого не представляющего лица.

Возможно, тот руководитель страны, который надумал создать подобную внегосударственную службу, знал больше. Но он давно умер. Остальные в подробности существования какой-то там специальной службы старались не вникать.

Чтобы потом за ее деяния не отвечать.

— И что, эта служба никому не подчинена? Ни перед кем не отчитывается?

— Ни перед кем. Только перед Президентом. Или его доверенным лицом.

— И ее работа никогда не проверяется, никогда не ревизуется?

— Никогда.

— Но такого не может быть!

— Но есть!

— Значит — не должно быть!

И Хозяин сказал то, что от него меньше всего ожидали услышать. То, что он сам от себя не ожидал услышать.

— Мне необходимо стать доверенным лицом Президента. По проверке работы данной организации.

— Ты сошел с ума! Этот вопрос может решить только Президент. Сам. Лично!

— Ну что же. Если никто, кроме него…

— Но он его решать не станет!

— Почему?

— Потому что он Президент!

— Президент тоже человек. И еще должность! Выборная должность. И значит, ему нужна поддержка населения. И таких людей, как мы. Которые к этому населению на ступень ближе. И еще нужны средства. Помимо тех, что числятся на балансе государства.

Потому что средства — это возможности. А возможности — власть.

— Ты предлагаешь мне…

— Я не предлагаю ничего криминального. Только проревизовать деятельность госструктуры, которую по нерадивости не проверяли со дня основания. Налогоплательщик должен знать, как тратятся его деньги. А Президент должен быть уверен, что в его епархии все благополучно. Не так ли?

— Президент не позволит сторонним лицам ревизовать службу, подчиненную лично ему.