— Есть ли у них реальная возможность захватить власть в стране?
— При определенном положении вещей плюс финансовая и военная поддержка извне это вполне возможно.
— С ними можно иметь дело?
Фишер на мгновение задумался. Талибан в политическом отношении был слишком непредсказуемым.
— Трудно сказать, — пожал он плечами, — дикие люди, неизвестно, что у них на уме. Поэтому я думаю, они наиболее опасны.
— Очень интересно, — буркнул недовольно Вернер, — в будущем советую присмотреться к этому движению. Может быть, это будет еще один шаг в вашей карьере.
— Но сперва, я думаю, надо разобраться с англичанином.
— Поторопись, сынок, наши люди в Кабуле уже ждут, когда смогут предложить «руку помощи» Абдулхану Юсуфу Нурадину...
Камыш горел как порох, в какое-то мгновение многокилометровое пространство превратилось в море огня. Треск горящих стеблей напоминал беспорядочную стрельбу. Гонимое ветром пламя гудело, как форсунка паяльной лампы. К небу тянулся шлейф смолянисто-черного, густого, как битум, дыма. Жар пожара доходил и до вершин холма.
Прячась за базальтовый валун, старший лейтенант, морщась, но чувствуя ответственность офицера перед солдатами, нашел в себе силы улыбнуться и подмигнуть.
— Хорошо, что ветер не дает дыму стелиться по земле, а то совсем хана.
Вжимая голову в плечи, Дубинин зло проворчал:
— Какой хрен разница, не задохнемся, так сгорим заживо.
— Не дрейфь, боец, прорвемся. Коль сразу не сгорели, теперь уже не сгорим.
И действительно, несколько томительно-жарких минут — и огонь внезапно схлынул.
Кое-где еще догорали небольшие деревья, кусты, трупы душманов. А дальше на огромном черном пространстве ветер гнал тучи черного пепла. Последние солнечные лучи скрылись за горами, над приграничьем быстро сгущались сумерки. На небе стали появляться первые звезды, а у дальних холмов замелькали черные тени.
«А вот это хреново, — подумал Петров, — через десять минут будет темно. В темноте нам хана. А если у «духов» еще есть приборы ночного видения, то и вообще шансов выжить нет». Ничего этого он не сказал бойцам, а сняв автомат с предохранителя, тихо произнес:
— Поделим на сектора нашу круговую оборону.
Ты, — старший лейтенант пальцем указал на Дубинина, — занимаешь левый сектор, я правый. Раненому достается обеспечивать тыл. Хотя тыла, наверное, не будет. — Чем темнее становилось, тем ближе подходили темные силуэты, и их становилось все больше и больше.
«Черт возьми, почему, мать их так, застава молчит. Неужели приказ не вмешиваться. Твою мать».
