Сколько длился артобстрел и когда он закончился, никто из спецназовцев сказать не мог, они лежали, оглушенные и придавленные ударной волной и толком не зная, живы они или нет. Из состояния прострации их вывел рокот приближающихся вертолетов. Через несколько минут ущелье было забито афганскими командос, которые с профессионализмом мясников добивали раненых верблюдов, лошадей, моджахедов и в спешном порядке грузили ящики с оружием в вертолеты. Найдя братьев по оружию, афганцы помогли разведчикам вернуться обратно на базу.
Всю обратную дорогу майор-афганец хвалил русских артиллеристов, так мастерски накрывших караван.
— Ни один не уцелел, — восхищался афганец, — три десятка раненых доходяг, и все. Отлично.
Через три дня ТАСС взахлеб поведал миру о грандиозном успехе правительственных войск в районе Кандагара. Скупые кадры телерепортажа показывали захваченное у душманов оружие и угрюмые лица пленных «духов» (до сих пор для Чечетова оставалось загадкой, кто это были — он точно знал, тогда пленных командос не брали).
Написав отчет о проведенной операции, как старший разведгруппы, Чечетов приложил к нему представление на капитана Евгения Сергеевича Серегина к званию Героя Советского Союза за обеспечение артиллерийского прикрытия. Но на это представление наложил свою лапу комбриг, он, что называется, «залупился» на Серегина. Вызвав к себе Чечетова, комбриг покрыл матом его как дефективного писаку, не соображающего, кого и к чему представлять. Но после того, как Владимир Андреевич стал настаивать на своем, комбриг ему в сердцах бросил:
— Да никогда этот придурок очкастый не станет героем.
Может, этим все и закончилось бы, не окажись в тот самый момент в штабе майор-афганец, командир батальона командос, он оказался случайным свидетелем этой беседы и тут же встал на сторону Чечетова. А дядя майора был губернатором здешней провинции, и он мог запросто связаться с Наджибуллой, а если надо, и с Кремлем... Короче, в штаб армии ушло представление на Серегина с краткой пояснительной запиской для политотдела.
Через два месяца пришел приказ о присвоении капитану Серегину звания Героя Советского Союза. Еще через месяц Серегин улетел в Москву за наградами, обратно он не вернулся.
Уже находясь в Союзе (тогда еще Союзе), Чечетов узнал, что Серегин уже полковник и преподает баллистику.
Медленно поднявшись на ноги, Чечетов поправил куфию на голове. Вешая на плечо винтовку, не спеша повернулся в сторону лагеря моджахедов.
